ЗА. Размышления о подтексте и жизни

Записки автора. 001: подтекст, "пиши о том, что знаешь". 

В КОНЦЕ ПОСТА САММАРИ ДЛЯ ТЕХ, КОМУ ЛЕНЬ ЧИТАТЬ

На днях у меня купили мой первый сценарий. Я никогда не думала, что буду заниматься подобными работами, хотя когда-то, еще в школьные годы, читала сценарии Тарантино из любопытства к тому, как могут на бумаге выглядеть фильмы, которые так нравились мне в то время. В течение недели я изучила базу драматургии и сценарного мастерства по лекциям на Ютубе и статьям на разных ресурсах. По-видимому, благодаря писательскому опыту (прежде всего уже имеющемуся пониманию, как работать с идеями и как работать с ними быстро, избегая ловушек перфекционизма), текст родился удивительно легко. И даже так: он дал мне больше, чем я в него вложила. 

Сценарий — событийная выжимка идеи, реализованная через визуальные (кинематографически жизнеспособные) образы. Так я для себя это определила (буквально 5 минут назад, когда начала писать этот пост). 

В сценариях еще больше, чем в художественном тексте, важен подтекст. Большая часть повествования (любого) держится исключительно на подтексте — на том, что автор не говорит и не собирается говорить напрямую. Это всё остается в междустрочном, межбуквенном пространстве — самый большой и самый насыщенный слой повествования. Пресловутый айсберг, большая часть которого скрывается под водой. И даже рядовой читатель, не желающий погружаться в литературные бездны, способен считать несколько уровней этого айсберга, интуитивно или же бессознательно, т.е. через взаимодействие с архетипами, общекультурной и внутрипроизведенческой символикой. При наличии обширного культурного бэкграунда читатель, не желающий всерьез погружаться в чтение и идущий сквозь повествование с закрытыми глазами, может уловить неплохую часть подтекста: в данном случае бэкграунд работает как сеть — чем он шире, тем больше идей в него попадет. 

К вопросу о рыбаках и рыбках: папа Хэм говорил, что старается максимум информации оставить в подтексте. Для этого автору необходимо иметь глубокое и всестороннее понимание истории, которую он собирается рассказать. Самое главное — зачем он ее собирается рассказать. Без идеи любой текст превращается в набор пустых зарисовок и поглаживание собственного эго (смотрите, какие узоры я могу плести из слов, смотрите, каких персонажей я создаю: для удовлетворения кинков или для низкой мести насолившим мне ирл людям). 

Один из первых моих постов на этом профиле: "Я уважаю читателей". 

Я уважаю своих читателей.

И именно поэтому я никогда не буду писать понятно и просто. Я оставлю для вас множество зацепок, следов и намеков, разложу перед вами детали головоломки, осыплю символами с ног до головы — но не дам никаких пояснений.

Потому что я слишком хорошо знаю то прекрасное чувство, когда, продравшись сквозь тернии чужого разума, все-таки получается добраться до звезд 

Я не имею права лишать других людей одного из прекраснейших удовольствий: хорошего чтения. Именно поэтому мной еще в начале творческого пути было определено то, во что я, как писатель, вкладываю больше всего энергии. 

Подтекст. 

А следовательно: нужда в глубоком и всестороннем понимании, как, о чем и зачем ты пишешь. Вот, почему я потеряла способность начинать так же легко, как раньше. Месяцы работы над текстами на заказ, где требования аудитории и заказчиков вынуждали меня объяснять на пальцах сюжет и упрощать его до примитивности, лишь укрепил меня в этих знаниях, а самое главное — в представлении о том, что такое писательство. Кто есть писатель (см. статьи Бориса Акунина о различии между писателем и беллетристом; я его позицию разделяю лишь частично). 

Опыт в сценарном деле укрепил уже имеющиеся опоры. Идея. Образы строятся на идее, сюжет — лишь веревочный мост над пропастью подтекста, по которому должен пройти читатель. Сюжет вспомогателен, сюжет — это инструмент, а не основа или центр. За сюжетом интересно следить не когда он наполнен триггерами, клиффхенгерами, внезапными поворотами, оригинальными решениями вместо клише и т.д. — нет. За сюжетом интересно следить тогда, когда мы на самом деле наблюдаем не за ним, а за тем, что разворачивается под ним. События сами по себе не вызывают никакого интереса, как и в реальной жизни. Они происходят — на этом всё. Нас увлекает контекст, эмоциональная составляющая и то, что лежит ЗА всяким событием. 

Нас увлекает то, что это событие оставляет в нас самих. 

Когда говорят "пиши о том, что знаешь" — понимать это, как "пиши то, что знаешь", ошибочно. 

Писать о том, что знаешь, значит передать то, что оставило в тебе след. Рассказать о том, о чем не можешь молчать. 

Сделать текст живым (насытить его подтекстами) не получится, если автору не важно то, о чем он пишет, если это просто сюжет, просто сферическая история в вакууме, куда он бросает пару персонажей, которым "легко сопереживать", пару "завлекательных" сюжетных линий, немного нравоучений. 

На этом всё. Размышления свои я довершу цитатой — не чтобы придать им завершенность, а чтобы усугубить сумбур и внутренние противоречия этой записки, ведь именно в противоречиях и в необходимости самостоятельно распутывать их смысловой клубок, создавая порядок из хаоса, рождаются Мысль и Идея. 

И я, и мои друзья-филологи считаем, что настоящая жизнь интереснее, чем литература. Люди, которые не изучают литературу с филологической пристальностью, думают наоборот, вот почему они выдумывают романы с удивительным сюжетом, и вот почему эти романы скучно читать.

Арсений Дежуров "Слуга господина доктора"

САММАРИ ДЛЯ ТЕХ, КОМУ ЛЕНЬ

(составлено человеком, которому я доверила черновик этой записки):

Мастерство – в умении говорить неявно. Сюжет – лишь каркас,  истинная история живёт в подтексте, который создаётся личным опытом автора и доверием к читателю. Без этого – пустая  форма.