Эксель-моксель

В столовой бизнес-центра царила атмосфера пищеварительной задумчивости. Пахло чем-то, что в меню называлось «Бефстроганов по-домашнему», хотя дома так готовить могут только в наказание за двойки. Я сидел за шатким столиком и совершал трудовой подвиг. Одной рукой я держал ложку, другой пытался укротить ноутбук.

На экране светилась таблица Excel. Она смотрела на меня с ненавистью. Я отвечал ей взаимностью. Взаимоотношения у нас были сложные, как у собаки с пылесосом. Я боялся нажать не туда, она в ответ периодически исчезала или превращала цифры в частокол решеток. Мой метод работы был проверен годами: найти клетку, прицелиться курсором, затаить дыхание, чтобы не сбить прицел, и — тык! Если цифра встала и не покраснела — победа. Если покраснела — ищем кнопку «отмена», которая, как назло, прячется, когда она нужнее всего.

Я как раз пытался внести данные за третий квартал. Дело шло туго. Квартал был длинный, жизнь короткая. Я чувствовал себя бурлаком на Волге, только вместо баржи я тянул годовой отчет.

Вдруг чувствую — кто-то дышит в затылок. Тяжело так, с осуждением. Оборачиваюсь.
Стоит парень. Молодой, организм еще не испорчен сидячей работой и корпоративами. Одет странно: штаны узкие, лодыжки голые. Видимо, ткани в стране не хватает, кризис. Смотрит в мой монитор, и в глазах у него такая вселенская скорбь, будто я у него на глазах топлю котят.

— Извините, — говорит он тихо, как врач у постели безнадежного. — Мне больно на это смотреть.
— На что? — насторожился я, прикрывая ладонью котлету. — На еду? Согласен, вид не товарный, но вкус... тоже специфический.
— Нет, — говорит. — На то, как вы насилуете таблицу. Вы ее убиваете. Медленно и с особым цинизмом.

Я поперхнулся компотом.
— Молодой человек, — говорю я весомо. — Это не насилие. Это кропотливый ручной труд. Хенд-мейд! Сейчас это ценится.
— Если вы продолжите этот «хенд-мейд», — перебил он, — то закончите аккурат к выходу Windows 50. А я могу сделать это за пять минут. Даже за три, если вы перестанете так громко вздыхать.

Он поставил свой поднос (там сиротливо лежал какой-то зеленый салат, еда для кроликов) и решительно пододвинул стул.
— Позвольте. У меня сердце кровью обливается.

Я хотел возмутиться. Хотел сказать, что посторонним вход в мою отчетность воспрещен. Но спина болела, глаза слезились, а таблица была бесконечной, как степь зимой.
— Ну попробуй, — сказал я с сомнением. — Только учти, там формула в столбце «Б» капризная. Она на ноль делит, когда у нее настроение плохое.

Он сел. И тут произошло страшное.
Его руки превратились в размытые пятна. Клавиатура затрещала, как сухие дрова в костре. Он не пользовался мышкой! Он вообще игнорировал ее существование, как аристократ игнорирует лужу. Пальцы летали по клавишам, извлекая какие-то дикие аккорды: Ctrl+Shift, Alt+F4... нет, F4 не было, слава богу.

На экране творилась магия вуду. Столбцы менялись местами, цифры сами прыгали в суммы, диаграммы вырастали, как грибы после дождя. Я смотрел на это, забыв жевать. Чувство было такое, будто я всю жизнь копал яму чайной ложкой, а тут приехал экскаватор с вертикальным взлетом.

— Готово, — сказал он через четыре минуты. — Я там еще макрос прописал, теперь она сама будет данные из почты подтягивать. И от условного форматирования почистил, а то у вас там радуга была, глаза вытекали.

Я смотрел на идеальную таблицу. Она была строгая, четкая и покорная.
— Ты кто? — спросил я шепотом. — Киборг? Сын Билла Гейтса?
— Да ну что вы, — он смутился, сразу став обычным парнем с голыми лодыжками. — Это же база. Третий курс.

Мне стало неловко за свою седину и за свой «хенд-мейд». Надо было как-то реабилитироваться.
— Послушай, — говорю. — Ты совершил чудо. Ты вернул мне веру в человечество и подарил два часа жизни. Я обязан тебя накормить. Обед за мой счет. И не спорь! Я человек старой закалки, отказов не принимаю.

Он вяло попытался отнекиваться, но я уже тащил его к кассе.
— Бери всё! Мясо, рыбу, торт! Гулять так гулять!

Он взял суп. Один.
— Ты что? — возмутился я. — Я же сказал — угощаю. Или ты боишься, что в супе тоже макросы нужны?
— Нет, — он грустно помешал ложкой бульон. — Просто кусок в горло не лезет. Нервничаю.

— Чего так? — я уже представлял, как он расскажет про несчастную любовь или долги по ипотеке.
— Собеседование у меня. Через полчаса. В этой башне, двадцать пятый этаж.
— И что? — я насторожился. Двадцать пятый — это мой.
— Вакансия в отделе логистики. Говорят, начальник там... — он понизил голос и огляделся. — Говорят, тиран и деспот. Динозавр. Компьютер использует как подставку для кофе. Требует, чтобы отчеты были «с душой». А я боюсь. Я же привык к оптимизации. А вдруг он меня заставит на счетах считать? Или спросит, как перфокарту пробить? Я же провалюсь.

Он сидел, понурый, в своем модном пиджачке, и дул на ложку.
А я сидел напротив. В пиджаке с пятном от супа.
Начальник отдела логистики. Тиран. Деспот. Динозавр.
Это, собственно, я и был.

Я посмотрел на свою таблицу. Красивая. Сама считает.
Посмотрел на парня.
— Знаешь, — сказал я медленно. — Слухи часто преувеличивают. Может, он и динозавр. Но не хищный. Травоядный.
— Думаете?
— Уверен. И еще... — я захлопнул ноутбук. — Когда зайдешь к нему, не говори про перфокарты. Просто скажи: «Я могу сделать это за пять минут». Это работает. Проверено.

Я встал. Мне надо было бежать. Нужно успеть подняться, сесть в кресло, напустить на себя вид государственной важности и спрятать этот чертов ноутбук подальше.
— Спасибо за обед, — сказал он мне в спину.
— Тебе спасибо, — буркнул я. — За науку.

Я шел к лифту и думал. Странная штука жизнь. Ты думаешь, что ты начальник, вершитель судеб. А на самом деле ты просто пользователь, который не знает горячих клавиш. И твое счастье, что рядом иногда оказывается кто-то, кто умеет их нажимать. Главное — вовремя его покормить супом.