Высший пилотаж отцовства

Человечество давно мечтало летать. И долеталось. Теперь полет — это не подвиг Икара, а способ перемещения организма в пространстве с минимальным комфортом за максимальные деньги.
Сидеть в эконом-классе — это как ехать в лифте, который застрял на пять часов, но при этом в нем еще и кормят чем-то разогретым.

Справа сидело Нечто. Нечто состояло из мамы и дочери. Дочь, года два от роду, обладала энергией небольшой гидроэлектростанции. В руках у нее была кукла, пережившая, судя по виду, ядерную войну и развод родителей. Кукла смотрела на меня с немым укором. Девочка тыкала куклой в бок. Приходилось улыбаться. Улыбка получалась кривая, как траектория полета шмеля.

Стюардесса возникла из ниоткуда, как совесть. Она везла тележку. Запахло томатным соком — главным напитком небес. Почему на земле никто не пьет томатный сок литрами, а в небе — очередь? Загадка.
Она посмотрела на наш ряд. На маму — красивую, но замученную материнством. На ребенка — активного, как броуновское движение. И на меня — лысоватого, в очках, с выражением лица «не трогайте меня, я в домике».

И тут ее перемкнуло. Женский инстинкт, помноженный на перепад давления, дал сбой.
— Ой, какая прелесть! — воскликнула она, сияя дежурным счастьем. — Ну надо же! Папина копия! Просто ксерокс! Глазки, носик...

И смотрит. На меня. Как на виновника торжества.

В салоне стало слышно, как муха бьется о стекло где-то в хвосте. Соседка медленно повернула голову. Осмотрела меня. Оценила масштаб бедствия. Сравнила меня с дочерью. Сравнение было не в мою пользу. Дочь была милее.
— Это... не ее папа, — сказала она ледяным тоном. 

Стюардесса застыла с пакетом сока в руке. На лице — ужас сапера, перерезавшего не тот провод. Она поняла, что ляпнула. Что сейчас будет жалоба, увольнение, ссылка в наземные службы мыть шасси.
— Простите... — прошептала она. — Я думала... Вы так сидите... Дружно...

Ее нужно было добить. Или спасти. В юморе это одно и то же.
Внутри проснулся дремавший трагик. Лицо само собой приняло выражение оскорбленной добродетели.
— Как не папа?.. — спросил я голосом, полным слез и дешевой драмы. — Люся! Как не папа?! И ты мне говоришь это здесь? Сейчас? Когда под нами бездна?

Соседка оказалась сообразительной. Видимо, тоже любила театр. Или просто нервы сдали.
— А где я тебе должна говорить? — взвизгнула она. — Дома ты вечно на диване! А тут хоть послушаешь! Да! Не папа! Это дочь... дочь начальника багажного отделения!

— Багажного?! — возопил я, хватаясь за сердце. — То-то я смотрю, она все в чемодан лезет! Гены! Чемоданные гены!

Мы смотрели друг на друга и давились смехом. Стюардесса была в состоянии грогги. Она не знала, куда деть сок. Она хотела исчезнуть, раствориться, стать облаком.
— Я... я пойду... — пролепетала она и ретировалась задом, сбив тележкой чье-то колено.

Мы с «Люсей» выдохнули и расхохотались. Смеялись до икоты.
— Спасибо, — сказала она, вытирая тушь. — Развлекли. А то тоска зеленая.
— Обращайтесь, — кивнул я. — Алименты платить не буду, но цирк обеспечу.

Тут «дочь» решила, что пора брать власть в свои руки.
— Папа! — заявила она безапелляционно. И сунула мне в рот кукольную ногу.
— Вкусно? — спросила «Люся».
— Пластмассой отдает, — прочавкал я. — Но с голодухи пойдет.

Ребенок был счастлив. Папа найден. Папа ест ногу. Жизнь удалась.
Через пять минут вернулась стюардесса. Она несла поднос. На подносе — коньяк (видимо, из личных запасов командира) и шоколадка.
— Извините, — сказала она шепотом. — Это вам. Чтобы не ругались. Берегите семью. Дети — цветы жизни.

Она ушла, гордая своей миссией миротворца.
Мы выпили коньяк. Заели шоколадом.
— Хорошая у нас семья, — сказал я, доедая последний кубик. — Крепкая. Спиртосодержащая.
— Папа, — согласилась девочка и вытерла шоколадную руку о мою рубашку.

Я посмотрел на пятно. Оно было в форме сердца. Или печени.
Ну что ж. В конце концов, быть отцом в самолете — это не самая плохая роль. Тебя кормят, поят, и лететь не так страшно. Потому что когда рядом ребенок с шоколадной рукой, бояться турбулентности просто некогда. Нужно спасать штаны.

И мы летели дальше. Трое в лодке, не считая экипажа. Папа, мама и дочь багажного начальника. Счастливые.