Камю, мальчик и бананы

Жил-был мальчик, шестнадцати лет. Белобрысый — из тех, у кого от природы нет-нет да и мелькнёт прядь чуть темнее. Курносый дьяволёнок, одним словом.

Он пытался заучить отрывок — даже не целиком. Из «Ночи» — тот самый кусок, где Фауст остаётся наедине с собой и вдруг понимает, что знание не утоляет тоску. Мальчик шёл и беззвучно двигал губами вслед за строками.

Сперва раздался скрежет. Тот самый, что живёт секунду, а отзывается годами.
Потом — хлопок.

Карие глаза метнулись к источнику звука. Руки дрогнули, книга упала плашмя. Он наклонился к «Фаусту», лежащему на асфальте, — и в этот миг хлопнуло снова. Мальчик увидел, как второй банан превратился в вязкую кашицу.

Лицо его едва заметно вздрогнуло, будто от слабого разряда тока.

И вот, стоя под мостом, он стряхивал с рукавов фруктовую жижу.
Книга тоже была в кожуре.

Сквозь липкие пятна проступали строки:

«Ещё ль не ясно, почему
Изныла грудь твоя тоской…»