Горизонтальный Эверест

Человечество миллионы лет шло к вертикальному положению. Встало с четверенек, распрямило спину, взяло палку. И всё для чего? Чтобы, смертельно устав от прямохождения, рухнуть обратно. Эволюция — это просто длинный путь от горизонтали к горизонтали. Но с промежуточными остановками в офисе.

В нашем безумном мире, где даже чайник подключен к интернету и требует внимания, ничегонеделание стало элитным видом спорта. Я решил стать чемпионом. Записался в «Академию Абсолютной Статики». Стоимость обучения такая, что за эти деньги можно нанять бригаду гастарбайтеров, которые будут лежать за тебя полгода вахтовым методом. Но мне сказали: «Нет, батенька, лежать вы должны лично. Своей тушкой».

Аудитория напоминала морг для богатых. Белые стены, приглушенный свет, и запах дорогого отчаяния. На полу — тела. Между ними скользил Гуру. Человек без костей. Он двигался так плавно, будто плыл в глицерине.
— Господа, — прошелестел он, и от этого шепота у меня мурашки встали по стойке смирно. — Ваша задача — достичь состояния вареного макарона. Вы — не люди. Вы — протоплазма, случайно разлитая на паркет.

Я лег. И тут же выяснилось, что мое тело — это сложный механизм, созданный для пыток своего владельца.
— Вы звените! — шепнул Гуру, склонившись над моим ухом.
— Я молчу... — одними губами ответил я.
— Вы звените напряжением! Ваша левая пятка вопит о готовности бежать. Куда? В будущее? Будущего нет. Есть только бесконечное «сейчас», и в нем вы лежите неправильно.
— Как расслабить пятку?
— Отключите её от сети. Представьте, что пятка — это чужой человек. Неприятный вам. Забудьте о ней.
Я попытался забыть о пятке. Но она, почувствовав невнимание, начала чесаться. Это был зуд библейского масштаба. Казалось, на пятке собрался митинг всех комаров области. Я стиснул зубы.
— Лицо! — простонал Гуру. — У вас лицо человека, решающего интеграл. Разгладьте интеллект! Сотрите с лица высшее образование! Мне нужна чистая, незамутненная глупость! Станьте овощем. Кабачком. Вы видели нервный кабачок? Нет. Он лежит на грядке и наливается пустотой. Будьте кабачком!

Легко сказать. В голове крутились мысли, как белье в центрифуге.
«Выключил газ?», «Где второй носок?», «В чем смысл жизни кабачка?».
И главная мысль, тяжелая, как могильная плита: Ипотека.
Она пульсировала в виске. Дзынь-дзынь. Каждое «дзынь» — минус рубль.
— Я слышу, как скрипят ваши извилины, — Гуру приложил стетоскоп к моему лбу. — Шум мыслительного процесса превышает санитарные нормы. Вы думаете о деньгах?
— Нет...
— О женщинах?
— Нет...
— Вы думаете о том, как не думать! Это двойная нагрузка! Чтобы не думать, надо не стараться не думать. Надо позволить мыслям течь сквозь вас, как вода сквозь дырявое ведро. Но вы — ведро целое! В этом ваша трагедия! Вы слишком герметичны для дзена!

Неделю мы тренировались расслаблять мочки ушей и мизинцы. Я похудел на три килограмма. Оказалось, лежать неподвижно — это каторжный труд. Мышцы, привыкшие носить портфель и ответственность, бунтовали. Спина требовала прогиба, шея хрустела, требуя поворота головы в сторону проблем.

Экзамен принимала комиссия. Три человека, вялые, как осенние мухи. Они сидели в креслах-мешках и лениво наблюдали за нашими мучениями.
Задача: три часа полной иммобилизации. Датчики на каждом сантиметре тела.
Я лег. Потолок навис надо мной белым безмолвием.
Первый час я боролся с желанием чихнуть. Я загнал чих внутрь, и он взорвался где-то в районе селезенки. Датчик пискнул, но комиссия ленилась смотреть на приборы.
Второй час стал битвой с гравитацией. Казалось, пол давит на меня снизу, пытаясь выдавить из меня остатки воли.
На третьем часу наступила странная легкость. Мысли исчезли. Ипотека растворилась в тумане. Я перестал быть Ивановым. Я стал пятном. Пятном жира на скатерти мироздания.
Хорошо-то как... Тепло... Темно...

— ТРЕВОГА!!! — Сирена взвыла так, что я подпрыгнул, не вставая, прямо в горизонтальном положении, левитируя от ужаса.
Надо мной стоял Гуру. В руках он держал распечатку моей энцефалограммы.
— Вон!!! — прошипел он, брызгая слюной, что нарушало все законы расслабления.
— Что? Я сдал? Я лежал как труп!
— Вы спали! — Он ткнул пальцем в график. — Смотрите! Дельта-ритмы! Вы нагло, цинично спали!
— Но сон — это же покой...
— Дилетант! Сон — это зарядка аккумулятора! Это биологическая подготовка к активности! Организм, пока вы дрыхли, латал дыры, синтезировал белок, копил силы! Для чего? Чтобы завтра вы вскочили и побежали делать ВВП?! Вы — латентный трудоголик! Вы использовали наши курсы как подзарядку! Мы тут учим умирать для социума, а вы набирались сил, чтобы в него вернуться! Вон! Чтобы духу вашего активного тут не было!

Меня выставили за дверь. С дипломом «Непригоден к праздности».
Я полз домой. Ноги дрожали, как после марафона. Каждая мышца ныла, проклиная статику. Я чувствовал себя так, словно меня переехал каток, причем каток этот стоял на мне три часа.
Я вошел в квартиру. Упал на диван. Не по фэн-шую. Не по науке. Скрючившись буквой «зю», лицом в подушку, в которой пыли больше, чем в космосе.
И вдруг понял: вот оно. Счастье.
Лежать правильно — это работа. Лежать неправильно — это удовольствие.
Я закрыл глаза. Ипотека, конечно, никуда не делась. Но я был так измотан ничегонеделанием, что у меня просто не было сил о ней беспокоиться. И я понял: настоящий отдых — это не когда ты лежишь по науке. Настоящий отдых — это когда тебе настолько лень, что лень даже стараться быть ленивым.