О высокой культуре яда

Казалось бы, "дело о ядах" – вещественное (буквально) доказательство тому, что французы семнадцатого века охотно пытались избавиться от ближних и дальних посредством яда и проявляли в этом деле недюжинную изобретательность.
Но нет.

Все ставшие известными полиции попытки такого рода (а было их много, при этом, неудачных оказалось больше, чем удачных) – однообразны, скучны и пользуются крайне ограниченным арсеналом. Сулема, сурьма, кантаридин (то есть, шпанская мушка) и мышьяк, мышьяк, мышьяк, во всех видах и разновидностях с добавлениями множества (порой совершенно безобидных) элементов, которые считались достаточно хтоническими по природе своей, чтобы быть опасными.

Ну рубашку могли выварить в мышьяке, залить им цветы, отравить внутреннюю поверхность кубка омышьяченной жабой. Но обычно подход прям и прост: заменить четверть начинки пирога мышьяком и думать, что никто не заметит (тем более, что в половине случаев так оно и будет). И не искать другого средства, потому что мышьяк -- это легко добываемо (крыс и мышей травили), не требует знания даже неорганической химии и достаточно надежно даже в крайне неумелых или излишне изобретательных руках (и, кстати, при достаточно щедром количестве правильного яда и отсутствии привычки мыть посуду, может сработать даже в случае кубка и жабы). Покойная госпожа маркиза с ее идеей травить близких медленно и кумулятивно на этом фоне -- светоч и знаток.

А где искать высокую культуру?  В Италии?  Нет. Вот здесь.

И нет, это не картинка, сгенерированная ИИ, это реальная книга 1600 года, скленная и выдолбленная изнутри и превращенная в склад специфических растительных материалов.  Тут вам и белена, и опиумный мак, и аконит, и цикута, и переступень белый (рвота, колики, судороги, паралич центральной нервной), и дурман, и волчье лыко, и клещевина (рицин), и безвременник осенний, и беладонна.  Заметим, что вкус и запах части растений списка легко спрятать, а некоторые (например, цикута) еще и замечательно вкусны и сделают честь любому салату (но только один раз). Кроме того, все это - полезные лекарственные средства и пищевые продукты (беладонна, например, веками входила в состав заправок для английских элей, пока старинную методу не вытеснили континентальные напитки на хмеле). Так что, скорее всего, эта книга не инструмент убийцы, а сейф для безопасного хранения, принадлежащий врачу или аптекарю. Вопрос ведь только в дозе и характере применения. А вот с этим учили разбираться.

Где учили? Например, в германских княжествах. И особенно - в Англии, где растительные яды настолько вошли в обращение и поговорку, что даже у Шекспира персонажей травят ими (и спорить могут только о том, чем же именно Клавдий обработал брату перепонку - цикутой, беленой, экстрактом тиса? И то, и другое, и третье по прикидкам вполне может всосаться в достаточном количестве). Подход к делу был последовательным и научным.  Вот, например, современная фотография секции ядовитых растений знаменитого аптекарского сада в Челси, основанного почтенным обществом аптекарей в 1673 году.  

Растили, пускали на лекарственные средства. Составляли гербарии (и конечно же, Королевское общество не упускало своего).  Экзаменовали: предъявляли два растения:  ядовитое и безобидное (и нет, совершившего ошибку не заставляли съедать ядовитое, просто отправляли на пересдачу).  
(За столетия в этом саду обучались многие, например, Агата Кристи, так что перед вами еще и источник вдохновения.)

Так что англичане, со сладким ужасом следившие за происходящим на материке и читавшие переводы французских новостных листков и голландских памфлетов почти в реальном времени, были носителями куда более сложной, развитой и здравой традиции в этом отношении.