Внезапная и противоречивая «я»

А теперь нормальной этимологии пост. Лицам, обремененным лингвистическим образованием, он вряд ли откроет глаза, остальные - могут почерпнуть.

Если вы на досуге предаетесь делиберациям о связи слов, то, скажем так, оранжевый уровень опасности должны представлять для вас слова с буквой «я». Во-первых, потому, что ее просто не было до 1708 года. Вместо нее был юс малый (Ѧ, от скорописи которого и произошла графема «Я») и аз иотированный (Ꙗ). Обозначали они, правда, все тот же звук «я» [ja] – но тоже не всегда. Века так до X-го звучали они примерно как носовое французское [ɛ̃]. 

[Попадались мне граждане, утверждавшие, что обилие носовых во французском есть следствие деформации ихней носоглотки от чрезмерно болотистого климата. Спешу расстроить: у нас с носовыми тоже все было в ажуре. Правда, в X-м веке в древнерусском они пропали (кроме междометий: угу, отрицательное «э-э», хм, хо, ого и т.д.) - а в том же польском остались. Видимо, болота у них недовысушили.]

В общем, за личиной пореформенной «я» взыскующий этимологических истин должен видеть ее истинное лицо – носовое «ен/ем/ин/им». И тогда мир изящной словесности заиграет для него новыми красками.

Начнем с сакраментального - с «варѧга». Который когда-то звучал как «варенг / варензи». В пару к нему – кънѧзь, до утраты носовых – «кэнэнз» (он же конунг, он же ксендз, он же тсар и великий кнэзе).

Из той же серии: фрѧг/фрязи – «френг», т.е. франк. Да, Фрязино – это практически франкский город.

Далее, группа существительных на –я: имя, вымя, бремя, время, семья и т.д. В свете вновь открывшихся обстоятельств становится понятно, откуда там то и дело всплывает фантомная «н» в корне: имени, племени, семейный и т.д.

Перейдем к числительным. Читаем десѧть как «дéсэмть» и тут же видим родство c латинским decem, December и т.д. Читаем «тысѧча» как «тысэнча», и вот уже из-под майки показалось англо-немецкое «таузенд». Сюда же «пѧть» - «пэнть»: пентаграмма, Pentecost, Пенджаб и т.д. 

Названия месяцев: ноѩбрь и сентѧбрь. Читаем как «ноэмбрь», «сентэмбрь» и более наглядно видим родство с november и september.

Стяг. Неподкованный этимололух может скрестить его со «стягивать» - и ошибется. Но если прочитать как «стэнг», то при некоторой сообразительности можно разглядеть там родственника «штанги». Ибо в основе и там, и там – палка.

А помните польскую красавицу Ингу Зайонц? Которая всего лишь «заяц», сохранивший в польском назализацию. Заенц, вовк, заенц, вовк.

И да, Вѧчеславъ и Венцеслав тоже, по сути, одно и то же имя, просто с разной пропиской.

Мята – читаем как «мэнта» и видим mint, «Mentos» и уотнот.

Коляда – читаем как «колэнда» и видим, внезапно, римские календы с календарем. Такой удар со стороны макаронников.

Вѧзать – «вэнзáть», отсюда (через польский) «вензель».

Несколько глаголов с фантомной «м/н»: глѧдеть – глянуть; жѧть – жму; изъѩть – изымать (из-имать), изъян; объѩть – обнимать, объем. 

«Якорь»: др-греч. «анкюра», лат. ancora, англ. anchor и т.д. 

Глагольные окончания 3 лица мн. ч.: носѧт – «носэнт», пишѫт – «пишунт» (здесь уже юс большой). Ср. аналогичные окончания в латыни и французском: scribunt, ils écrivent.

Ну и задачка для особо въедливых - найти «энных» родственников у следующих слов: 

блѧдь, грѧзь, дрѧзга, зѧть, клѧтва, мѧсо, мѧтежъ, мѧгкій, неѩсыть, памѧть, присѧга, плѧска, пѧдь, рѧдъ, свѧтой, тѧгота, хлѧбь, чѧдо, ѩбеда.