Перевод рассказа «Мёртвая планета» Тим Каррэн

Они лежали, распростёртые на ледяной корке мёртвого мира, глядя на останки "Полярной Звезды". Корабль покоился в небольшом каменистом овраге, разорванный посередине и смятый, словно консервная банка. Обломки пластика, металла и композитных материалов тянулись от него за гребень холма. Если бы задний отсек не отломился, когда судно врезалось в скалистые утёсы, не осталось бы ни единого выжившего. Никого, кто мог бы воздать хвалу погибшему торговому фрахтовику.

— Где мы, чёрт возьми? — пробормотал Экхаус. — Думаю, это стоит выяснить первым делом. Что скажете, ребятки?

Янами издала сухой смешок из-под шлема.

 — Похоже, есть с чего начать.

Экхаус кивнул, его громоздкий скафандр колыхнулся. Лампа на шлеме осветила его широкое лицо жёлтым светом. Он приподнял бровь за прозрачным щитком. — Ладно. И где же мы?

— Чёрт меня побери, если я знаю, — отозвалась Янами.

— Ты не знаешь? А я-то думал, ты навигатор? Разве не за это тебе платят?

— Да. Как и тебе за то, чтобы следить за двигателями, шеф. Но, если ты не заметил, я была в холодной спячке вместе с тобой, когда мы врезались. — Она отступила от него. Гравитация казалась почти нормальной, по крайней мере, так сообщал её скафандр. Небо окутывала мутная серая дымка, и звёзды, по которым можно было бы определить местоположение старым способом, не были видны. — Мы можем быть где угодно.

— Иисус Христос! Ты слышал, капитан? Слышал?

Селлерс спускался с холма от разбитых останков "Полярной Звезды".

 — Слышу, слышу, — спокойно ответил он, как всегда. — Суть в том, друзья мои, что не так уж важно, где мы. Компания уже знает, что мы потерпели крушение. Агентство вышлет спасательный корабль, так что паниковать нет причин.

— А я что, паниковал?

— Мне показалось, что да, — вставила Янами. — Где же твоя хвалёная храбрость? Столько о ней трепался.

— Не лезь к моим достоинствам, женщина.

Янами хмыкнула. Под шлемом её лицо с оливковой кожей и тёмными, экзотическими глазами оставалось скрытым.

— Чёрт, как хочется пиццы, — протянул Экхаус.

— Так иди за ней, — отрезала Янами.

— Что?

— Иди за пиццей. И не спеши возвращаться.

Экхаус рассмеялся.

 — Ты хочешь меня, и сама это знаешь.

После этого они замолчали, держась поближе друг к другу. Скафандры легко нашли бы их, если бы они разошлись, но им нужно было оставаться вместе. Этот мир был пустынным, космическим кладбищем. Чёрные скалы, холмы, долины, горные хребты — и ничего больше. Ландшафт однообразный, повторяющийся. Сверху падал тусклый охряной свет, едва пробиваясь сквозь мглу, и тени плясали и метались при каждом движении. Тяжёлый туман стелился по земле, а ветер то и дело поднимал мгновенные пылевые бури.

Селлерс нашёл выступающий каменный обломок и присел на него. Такие ситуации, конечно, пугали, но паника была излишней. Как только корабль врезался в эту мёртвую скалу, он разослал сигналы бедствия на всех возможных частотах. А если по какой-то безумной причине этого не произошло, скафандры каждые пятнадцать минут посылали импульсы тревоги. Их сестринский корабль, "Полярный Свет", отставал всего на три солнечных дня. Корабли были связаны непрерывной сетью. Когда "Полярная Звезда" исчезла с радаров, "Полярный Свет" тут же перешёл в режим красного кода. Это означало, что он уже мчался к последнему известному местоположению "Звезды", пробуждая экипаж.

Беспокоиться не о чем.

В скафандре можно было продержаться две недели, а их подберут гораздо раньше. Оставалось только ждать. Скафандры были настоящим чудом техники. Они согревали, кормили, защищали, утилизировали отходы, поддерживали дыхание — делали всё. Стоило забраться внутрь, как датчики, прикреплённые к коже, мгновенно анализировали метаболизм, биоритмы, всё — от состава крови до мозговых волн и пульса. Нужно лекарство? Скафандр синтезировал его и вводил по необходимости. Болела голова? Что-то ныло? Он знал об этом раньше тебя и принимал меры. Не можешь уснуть или проснуться? Он справлялся и с этим. Он регулировал температуру, когда тебе становилось жарко или холодно. Всё управлялось "мозговым блоком" — искусственным интеллектом, который в старые времена назвали бы компьютером, но он был настолько же похож на те древние машины, насколько осколок стекла — на алмаз "Надежда".

— Что у тебя есть для меня? — спросил Селлерс у Янами.

— Только основное. Атмосфера плотная, газовая — водород, гелий, аммиак. Туман на земле — метан. Температура снаружи минус сто пятьдесят. Не курорт, прямо скажем.

Селлерс огляделся. Все они думали об одном и том же, он знал. О двадцати с лишним колонистах, что были в передней морозильной камере. Все мертвы. Когда корабль врезался в зазубренные холмы, задняя камера отломилась. Селлерс, как и остальные, очнулся после двух недель в замороженном гиперпространстве уже в скафандре. Морозильные капсулы автоматически помещали людей в скафандры при первых признаках беды. Слава богу за это.

— Пойду-ка я осмотрюсь, — объявил Экхаус, подмигнув Янами через визор шлема. — Присоединишься?

— Ох, хотела бы. Но у меня свидание.

— Не уходи далеко, — сказал Селлерс.

— Хорошо, мамочка.

Селлерс первым оказался у места крушения. Первым увидел передний отсек. Все капсулы были разрушены. Замороженные в стазисе, колонисты покрылись инеем, словно ягоды в холодильнике. Когда капсулы лопнули, их тела разлетелись, как тонкий хрусталь, от удара. И именно так это выглядело, когда он добрался до искорёженного железного гроба — повсюду осколки битого стекла.

Сидя там, он не мог выбросить это из головы.

Как, чёрт возьми, это случилось? Почему корабль не заметил эту проклятую планету? Это казалось невозможным.

— ЭЙ! — крикнул Экхаус по связи. — ПОСМОТРИТЕ, ЧТО Я НАШЁЛ!

***

Он ждал их, когда они наконец добрались.

Экхаус стоял на вершине чёрного хребта, указывая вдаль на группу кривых холмов, выступающих из тумана. Янами и Селлерс подошли ближе, пытаясь разглядеть то, что видел он, и наконец увидели.

— Чёрт, — выдохнула Янами. — Чёрт возьми.

Селлерс просто смотрел.

На вершинах холмов возвышались остатки того, что когда-то могло быть городом, а теперь превратилось в циклопические руины. Резные башни, искривлённые шпили, осыпающиеся колонны, прямоугольные здания — всё высечено из странного серо-зелёного камня.

— Ух ты, — хрипло сказала Янами. — Город… или что-то такое… не знаю.

— Давай выясним, — предложил Селлерс, радуясь чему-то полезному.

Экхаус повёл их вниз по склону. Идти было тяжело, холм покрывал мелкий чёрный пепел. У подножия раскинулась равнина из скользких плоских камней. В громоздких оранжевых скафандрах они едва удерживались на ногах. Когда ты шагал, поворачивался или тянулся за чем-то, это делал не ты, а скафандр. Его датчики мгновенно улавливали твои намерения и выполняли их, словно твоя нервная система была с ним связана. После двадцати минут ругани, скольжения и осторожных шагов они оказались у порога руин. Те возвышались над ними: древние, всемогущие, чужие.

— Кажется, они сейчас на нас рухнут, — заметил Экхаус.

Так и было.

Монолиты и пирамидальные плиты сверху словно наклонялись во все стороны одновременно — вперёд, назад, вбок. Хаотичное нагромождение диких углов, кошмарная геометрия. Человеческий разум не мог бы такое придумать; от попыток разобрать их линии, осмыслить их — конусы, диски, вытянутые сферы, изогнутые колонны — голова начинала болеть.

— Это построено так специально, — сказала Янами. — Всё расходится под прямыми углами от основания. Безумие. Похоже на кристаллы, не находите?

— Высоко и крепко, — сказал Экхаус. — Возбуждает тебя, Янами?

— Да, я вся мокрая, — съязвила она. — Сними свой шаловливый скафандр и иди сюда.

— Стерва.

Экхаус повёл их дальше сквозь песок или пепел — что бы это ни было. Им понадобилось ещё полчаса. Метановый туман сгущался. Огромные вихри и цепкие щупальца клубились вокруг строения.

Янами провела перчаткой по камню. 

— Потрогай, — сказала она.

Экхаус шлёпнул её по надёжно укрытому скафандром заду.

— О да, это по душе старику.

Она усмехнулась.

— Мерзкий шовинист.

— Да ты сама меня переплюнешь в этом.

— Я про камень говорю.

Эта парочка со своими колкостями. Он понимал, что оба они напуганы и специально перегибают палку, чтобы это замаскировать.

Вблизи камень оказался не гладким, как казалось, а шероховатым, неровным, пористым, как кварц. Всё строение было извилистым, ребристым. Никакой правильности. Здесь выступали неровные бугры, там — будто слои сужающихся цилиндров накладывались друг на друга. Да, вблизи всё это выглядело безумно, словно ребёнок собрал его из случайных обломков.

Селлерсу показалось, что это похоже на огромную кучу костей.

Янами сняла с пояса чёрный ящик, прижала его к материалу и отступила. Прибор прилип, как клещ, издавая тихое жужжание, которое внешние микрофоны скафандров, конечно, уловили. Это был автономный анализатор, или "волшебная коробка", как его обычно называли. Он мог подробно исследовать любой объект, к которому прикасался.

Жужжание стихло. Янами сняла прибор. Результаты появились на внутренней стороне её визора.

— Что там? — спросил Селлерс.

— Состав материала неизвестен, но это минерал. Возраст… о чёрт…

— Что?

— Капитан, тут сказано, что эти штуки, эти здания, были высечены минимум пятьдесят тысяч лет назад.

Экхаус присвистнул. 

— Чёрт возьми. Может, внутри что-то ценное.

— Например, личность. Тебе бы пригодилась.

— О, ты так отрицаешь моё мужское обаяние, — сказал Экхаус. — Пойдём внутрь.

— И как ты предлагаешь туда попасть, о мудрейший?

Хороший вопрос. Дверей, окон, проёмов не было видно. Но ведь они должны быть… разве нет? Чёрный песок намело к зданиям сугробами, вероятно, за века ветров. Янами указала, что, скорее всего, они видят лишь часть руин, остальное погребено под песком.

Экхаус, не унывая, продолжал поиски.

Янами и Селлерс шли следом, перебрасываясь замечаниями, что Экхаус, если уж на то пошло, весьма забавен. Тот показал им средний палец в ответ.

***

— Пылевая буря надвигается, — сказал Селлерс.

Но все и так знали — скафандры предупредили.

Высоко в камне виднелись каналы, хотя с их точки зрения это могли быть извилистые уступы. Когда Селлерс сказал, что пора искать укрытие, Экхаус нашёл то, что искал.

Проём — или его часть. Круглый дверной проход, наполовину засыпанный песком. Экхаус лёг на живот, прополз внутрь, едва протиснувшись. Внешние фонари скафандра тут же зажглись, разрывая мрак. Он оказался в огромной камере.

— Ты в порядке? — спросил Селлерс.

— Да, залезайте, — отозвался он. — Посмотрите.

Они последовали за ним. Внутри было темно, мутно, воздух окутывала клаустрофобная дымка. Помещение было большим, но пустым. Назначение его оставалось загадкой.

— Как в чёртовом замке, — заметил Экхаус.

И правда. Огромное, пустое, почти готическое пространство с тенями и сетью извилистых проходов, уходящих во все стороны. Как и снаружи, каждая поверхность была шершавой, бугристой, с выступами и шишками.

— Муравейник, — пробормотал Селлерс.

Он стоял в зернистой тьме. И вдруг:

 — Господи Иисусе! — вскрикнул он, развернувшись так быстро, как позволял скафандр, с кожей, буквально ползущей по костям.

— Что? — в один голос спросили Экхаус и Янами.

Селлерс дрожал, и скафандр тут же прибавил тепла.

 — Не знаю… не уверен. Мне показалось…

Янами подошла ближе. 

— Что показалось?

— Будто что-то коснулось меня… что-то большое.

Сказать было нечего. Экхаус выдал непристойный комментарий, Янами промолчала. Но её молчание говорило само за себя.

— Воображение, — сказал Селлерс, пытаясь успокоить их и явно не достигая цели. — Тьма… она меня с детства пугает.

Экхаус издал призрачный звук.

— Прекрати, придурок, — огрызнулась Янами.

Это был чужой лабиринт. Извилистые проходы вились не только в стенах, но и в полу, и в потолке. Лабиринт непроглядной черноты, прорезаемой лишь лучами фонарей скафандров.

— Осторожнее, — сказал Селлерс, разглядывая дыру в полу, с тревогой отмечая, что она уходит далеко за пределы света. — Упадёшь в такую — неизвестно, где окажешься.

Экхаус заглянул в чёрный зёв прохода и скрылся в нём.

— Не стоит уходить далеко, — сказал Селлерс, не зная почему. Скафандры, он знал, записывали путь и вывели бы их обратно. Спасатели легко нашли бы их по тепловому излучению на этой ледяной скале. И всё же… он не хотел идти дальше. Место угнетало, давило мрачной, тяжёлой атмосферой осквернённой гробницы.

И он был уверен, что что-то его коснулось.

— Я тут подумала, — начала Янами.

Экхаус хохотнул. 

— Ну, не перетрудись.

— Отвали. Стены, пол, потолок — всё бугристое, с выступами. Когда мы что-то строим, мы делаем гладко, чтобы не спотыкаться. А тут… будто сделано так, чтобы обитателям было за что цепляться, тянуть себя.

— Ага, — сказал Экхаус. — Начинаю представлять каких-то уродливых тварей.

Янами последовала за ним в туннель.

 — Давай оставим твою родню в покое.

— Давно мёртвые, — сказал Селлерс. — Все давно мёртвые.

***

Они шли по извилистым низким коридорам, попадая в новые комнаты. Некоторые покрывали странные иероглифы, другие пустовали. Третьи рассыпались в меловую пыль. И везде — эта дымка и безымянная тьма, давящая со всех сторон. Чем дальше они заходили, тем сильнее росло странное, беспомощное чувство тревоги. Объяснить его было нельзя. Оно просто было — почти осязаемое.

И вот они наткнулись на зал.

Огромный, с потолком в полсотни футов. Свет фонарей не мог разогнать здесь вязкую черноту — пыльную, сочащуюся. Как в гигантской пещере, зал был испещрён от пола до потолка эллиптическими ячейками. В каждой — сплетение членистых паучьих лап вокруг грушевидного тела, тяжёлого и бронированного. Цилиндрическая структура, которую можно было бы назвать головой, покрыта десятками крошечных сверкающих глаз. В центре — щель с чем-то вроде зазубренных зубов. Лицо, возможно. Но злое, полное ненависти.

— Они мертвы, — выдавил Селлерс, едва найдя голос.

Янами подошла, приложила "волшебную коробку" к одному из них. Та зажужжала. — Мертвы, точно. Окаменели. Двадцать тысяч лет.

— Что это? — спросил Экхаус, водя светом по ячейкам.

— Коробка говорит — членистоногие. Ничего конкретного.

Селлерс заметил, что существа не просто находились в ячейках, а были с ними связаны. Словно они и это строение — часть огромной биомеханической машины. Все эти годы, думал он, эти мумии ждали в механической усыпальнице. Он рассмотрел одно ближе. Оно вызывало первобытный ужас, как большой паук или скорпион, на которых походило. Он встречал немало чужих форм жизни… но эти были отвратительны, мерзки.

— Не понимаете? — сказала Янами. — Мы в гигантском чужом мавзолее.

Больше говорить было не о чем.

— Давайте убираться отсюда к чёрту, — сказал Селлерс. — Все. Мы…

Янами закричала. Высокий, яростный вопль, полный ужаса.

 — Я видела! — кричала она в наушники. — Что-то там… двигалось!

Она указала на зёв другого туннеля. Там ничего не было — только тишина, масляная тьма. Пылинки, словно снежинки, плавали в лучах света.

— Тебе показалось, — сказал Экхаус.

— Чушь. — Но больше она ничего не сказала. — Пошли.

***

С помощью навигации скафандра она повела их обратно.

Она не была уверена, что видела — лишь размытое движение. Живого здесь быть не могло, в этой замороженной гробнице… и всё же что-то было. Она не призналась бы остальным, но это место наполняло её тупым, необъяснимым страхом.

Улей отвратительных мёртвых чужаков.

Ей хотелось сорваться и бежать, подальше от всего этого. Но она знала, что должна держать себя в руках. Запаникуешь — скафандр вколет успокоительное. А она не хотела этого, не в этом зловещем месте.

Они вернулись в первую камеру. Снаружи выла пылевая буря, как грузовой поезд. Видимость нулевая. Выйти было невозможно.

— Останемся здесь, — сказал Селлерс, ненавидя эту мысль. — Отдохнём.

Они легли рядом, скафандры окутали их тёплой тьмой, мягко убаюкивая. Несмотря на всё, Селлерс и Янами поддались, нуждаясь в отключке. Они заснули.

***

Экхаус лежал без сна, думая, размышляя.

И тогда он услышал её: музыку.

Тихую, свистящую, меланхоличную. Он ясно слышал её, но остальные спали. Он спросил скафандр, что это. НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ, ответил тот. Универсальный ответ на всё непонятное.

Экхаус встал и пошёл на звук, в туннели.

***

— Просыпайся, — сказал Селлерс, грубо тряся Янами, вытаскивая её из кошмара в ещё худший. — Экхаус пропал.

— Где он? — спросила она.

— Не знаю.

Она спросила скафандр: 

— Где член экипажа Экхаус?

НЕИЗВЕСТНО.

Неизвестно? Это не имело смысла. Он должен был найти его скафандр.

— Найдём его, — сказал Селлерс, шагая в туннели.

Тихие, гулкие, мёртвые, туннели превратились в безумное шоу теней, когтистых и пляшущих, пока фонари скафандров рассекали клаустрофобную тьму. Янами обогнала Селлерса, и тот с радостью уступил ей. Хоть её и наполнял холодный, ползучий ужас, она шла вперёд почти вызывающе. Ей нужно было это сделать.

Наконец, погребальная камера.

— Если он здесь, мы его найдём, — сказала она. Ответа не было.

Она обернулась, свет фонарей заколыхался.

Селлерс исчез.

В панике она оглядела всё вокруг. Ничего, кроме крадущейся мглы, замороженных чужаков, могильной тишины.

 — Где член экипажа Селлерс?

НЕИЗВЕСТНО.

— ГДЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СЕЛЛЕРС? 

НЕИЗВЕСТНО.

Её бросило в жар, в холод, она дрожала, потела. Скафандр работал сверхурочно, но это не помогало. В голове кричал белый шум.

Собравшись с силами, она повернулась, тщательно осматривая каждый дюйм зала. Если кто-то из них здесь, она заметит. Пропустить невозможно.

Так она нашла Экхауса. Он стоял у ячеек, просто ждал.

— Экхаус? — прошептала она.

Молчание.

Она приблизилась, дыхание рвалось, лицо покрылось потом.

— Почему член экипажа Экхаус не отвечает? — спросила она скафандр.

НЕИЗВЕСТНО.

— НЕИЗВЕСТНО, К ЧЁРТУ! — закричала она, разум полнился жуткими образами.

Она подошла к скафандру. Визор был чёрным зеркалом, её фонари отражались в нём, как солнца. Она протянула руку. Коснулась. Скафандр рухнул, шлем откатился, словно отрубленная голова. Он был пуст.

Экхауса внутри не было. Ничего не было.

Конечно, нет, сказал ей голос, потому что…

Экхаус был рядом. Разобранный, как головоломка, ободранный, разрезанный пилами, ножами, безумным хищным разумом. Мёртвый, кровь замёрзла кристаллами, конечности — ледяные сосульки.

Янами попятилась. Упала бы, но скафандр не позволил. Паника, ужас, животный страх охватили её. Скоро скафандр её усыпит. Она знала. Но не могла перестать кричать.

Особенно когда скафандр сказал: ЧЛЕН ЭКИПАЖА СЕЛЛЕРС ЗА ВАМИ.

И он был там.

Или что-то было там.

Скафандр разгерметизирован, но что-то двигало его вперёд. Он двигался неправильно — вяло, волочась. Полный там, где должен быть пустым, пустой там, где должен быть полным. Янами упала, рухнув на спину. Запертая в гробу своего скафандра, она отчаянно боролась, чтобы вырваться.

А в ушах — музыка: скорбная, пронзительная, жуткая.

ОШИБКА, сообщил скафандр. ЭТО НЕ ЧЛЕН ЭКИПАЖА СЕЛЛЕРС.

ОШИБКА.

Но она и так знала, пока оно приближалось, прыгая и волочась. Ближе, ближе, тянулось к ней, пока её разум не лопнул с мокрым треском.

И тогда тварь в скафандре сделала худшее.

Сняла шлем и дала ей разглядеть себя.

Перевод: Грициан Андреев, 2025