Из давнего (ненорматив)

Мы рождаемся и живём со вспоротым животом. Первые детские годы рана стерильна, из неё почти ничего не торчит, но чем дальше мы идём по дороге жизни, тем интенсивнее вываливаются из нас потроха, тем тяжелее и больнее нам тащить за собой свисающий из брюха кровавый хвост, он становится день ото дня всё длиннее и толще. А сплетён тот скользкий пучок из дорогого и неотъемлемого: вот эти две толстые кишки — два самых близких тебе человека. Вот эти, потоньше — тоже кто-то нечужой. Вот это, розовое — привычки. Вон там, потемнее — пристрастия. Вот эта кровавая многослойная мотня — амбиции, а вот эти сизые жилы — зависть. А вот ещё кое-что. А вот ещё. А вот ещё и ещё.

Всё было бы ничего, если бы можно было просто стоять. Просто стоять и греться на солнышке, держа всё своё в охапке; но нет — по дороге жизни необходимо ИДТИ. Что за мудак придумал это — не знаю, но так уж оно есть, и по-другому не будет. Корчась от боли, метр за метром мы ползём вперёд приставными шагами. Шаг — останавливаемся, хватаем в охапку свои размотанные внутренности, подтягиваем... Ещё шаг — снова останавливаемся, хватаем, подтягиваем. Кишкам нашим больно, кишкам нашим тошно, они саднят и кровоточат — их волокут по пыльным и острым камням. 

Время от времени какая-нибудь кишка воспаляется и начинает гнить; тогда со слезами на глазах мы хватаемся за нож и визгливо кричим (самим себе, а то и вслух): блядь, я тебя сейчас отрежу! Ты слышишь, сука, я тебя сейчас отрежу!! Но при малейшей попытке, едва лезвие зайдёт в ткань на миллиметр, мы задыхаемся от болевого шока, мы с воплем роняем нож и плачем... 

Иногда кишка не гниёт, а просто становится слишком длинной; мы идём, а она цепляется буквально за всё. Мы идём, а она цепляется. И в итоге мы нихиуя никуда не идём, мы стоим на месте. А стоять нельзя. Что за мудак придумал это — не знаю, но стоять нельзя. В итоге мы таки идём, но идём через жопу. Чтобы удобнее было выдёргивать постоянно застревающую где-то сзади кишку, мы идём спиною вперёд. И нихуя, конечно, не видим. И приходим, конечно, хуй знает куда. Это точки А и Б у дороги жизни всегда одинаковы, а промежуточные пункты — они очень и очень разные. Такая вот ерунда.  

Но есть средь нас и такие, которые набрались где-то нечеловеческих сил и отхуярили себе одним махом всю мотню, оставив лишь пару чисто физиологических кишок, да ещё одну под условным названием Бог. Сидят себе где-нибудь, отшельничают, жрут коренья. Размышляя о всяком вечном, кладут на невечное хуй. 

Иногда мне кажется, что они правы. А иногда нет.

.