Поздняя античность: Дом, часть первая

Да, не «архитектура», а дом.

Архитектура оставалось, в целом, римской - античность же, пусть и поздняя.

Любимые формы строительства у римлян оставались всё те же, зато основные объекты строительства менялись.
В IV веке случился приступ капитального строительства.
В Галлии - и вообще в провинциях расположенных вдоль лимеса или близ побережий, случилось осознание уязвимости. Начали строить стены.

Константинополь стремительно рос, и там строили вообще всё.
Создание большего числа провинций и нового уровня управления - диоцезов - привело к строительству административных зданий.

В Британии росли города, в Северной Африке - наоборот, скорее росло количество городов.

Здания оставались те же - например, крестообразные и купольные храмы, которые обычно связывают с христианством, возникают ещё до принятия христианства империей. Другое дело, что они оказались идеологически правильны и практически удобны.

Тем не менее, основой крупного нежилого здания остаётся тип базилики, причём вплоть до VII века империя продолжает развиваться технологически. Святая София живое тому свидетельство. Кстати, в средневековье технология строительства как больших куполов, так и перекрытия больших базилик была утрачена. Например, базилику в Трире до Нового времени воспроизвести было бы невозможно. Там идёт крупный бетонный монолит, а что такое римский бетон толком понимать стали только сейчас.
В итоге здания этого периода и стали основой позднеантичного города - потом хорошие времена если и будут случаться, то на территориях поменьше. С другой стороны, дома, и зачастую роскошные, всё-таки продолжали строить. Часто - из материалов старых зданий. Один из механизмов прекращения каменного строительства в провинции выглядел так:

1. Центральная власть ослабла, каменоломни, из которых камень вывозился по всей стране, закрылись - или остались в другой провинции.
2. Враги близко, нужно строить/улучшать стены. Тут особенно отмечу, что стены римских городов часто были или устаревшими, построенными по нормам ранней империи, без фланкирующих башен, или вообще декоративными, чтобы обозначить статус города и удобно собирать рыночный сбор со всех, кроме местных земледельцев.
3. Каменные здания в городе разбираются для постройки укреплений, причём начинают, разумеется, с общественных.

4. Если город уцелел, внутри отстраиваются деревом, мазанками, аналогом фахверка (есть подозрения, что в том же 7 веке бритто-римляне это уже умели, но копанины нет).

5. Если что-то каменное уцелевает, его берегут, потому что население обычно сокращается, а те, кто остался, не рвутся работать в каменоломнях.

Здесь замечу, что римляне всё ещё придерживались античных понятий о том, что такое приличное жилище, меняться они будут долго и тяжело.

Прежде всего отмечу - в начале пути городской дом всё ещё был жилищем землевладельцев (хотя уже, обычно, и не земледельцев) и должен был это подчёркивать. Он должен был стоять в городе, словно маленькое поместье: иметь часть сугубо частную, иметь часть публичную, куда людей не грех пригласить, и иметь кусок земли, на которой что-то растёт. ДВОРИК. Священный очаг в домах к тому времени давно заменил бассейн для сбора дождевой воды, причём, в зависимости от климата и состоятельности владельца, это сооружение менялось в размерах от тазика до небольшого озера. Иногда отверстие в потолке и вовсе исчезало, закрытое крышей - то ли оттого, что домик стал совсем мал, то ли оттого, что климат в округе был сухой, и воды через дырку испарялось больше, чем поступало с дождём - то есть бассейн превращался в хранилище воды, в цистерну.

Идеал подразумевал довольно большой дом в один или два этажа (женщин обычно загоняли на второй), отгороженный от города глухой стеной, с одним или несколькими дворами внутри. Обязательным для приличия был приёмный зал - от простой комнаты, до реально тронного зала. В богатых домах и дворцах их тоже было несколько.

Другим типом жилого здания в городе был большой многоэтажный дом. Жить в таком считалось по определению хуже, но с оговорками. Жизнь в съёмном жилище такого рода могла представляться как сугубо временное явление. «На деле я предпочитаю жить в загородном поместье... Город ужасен...» В общем, в инсулах - тех, что поприличнее, жили даже сенаторы, причём в Константинополе - сенаторы высшего класса.

Тут ещё что помогло? То, что в римских особняках возникло несколько входов. Для слуг, для мелких человечков, для господ и хозяев и, конечно, парадно-церемониальные воротища, в которые можно (и нужно) запускать нарядную толпу по торжественным дням. Соответственно, жильё в инсуле с отдельным входом уже как бы и не отличалось в своей повседневной наружной части от обитания в средней руки domus`е. Больше того! На первых этажах люди получали в своё распоряжение небольшой участок земли. Хорошо, если во дворе, но и выходящий на улицу - неплохо, если он ухожен и им можно похвастаться. Бывали и «дворики» на крышах нижерасположенных этажей. То есть сравнительно приличным жильём мог считаться и второй этаж, если на него вела красивая лестница, и к нему прилагался кусочек земли. И даже третий годился при соблюдении всех условий.

Впрочем, в Константинополе строили и семиэтажки.

Зато жизнь на крыше и прямо под ней не котировалась. Высотная часть строилась из палок - дерево лёгкое и не так давило на первые этажи, зачастую - покрывалась соломой, о персональных входах и речи не шло, и главное - туда не добивал водопровод.

Приличные люди, кстати, старались водопроводную воду не пить (это к вопросу о лысых сенаторах от якобы отравления свинцом, да). Покупали свежепривезённую с гор, и даже сомнительная чистота бочки водовоза пугала не так, как понимание, что одним из любимых видов экстремальной забавы для крестьян было залезть в водовод и со смаком в него нагадить.

Во времён Секста Юлия Фронтина акведуки патрулировали (то есть до него испражняться в римский водопровод можно было невозбранно) и карали нарушителей, но помогало это не всегда и не от всех.

Птицам, например, было всё равно.

Ещё до верхних этажей могли не доставать струи из местных пожарных насосов.

В общем, то, что выше третьего этажа - это место, где можно было поспать вполглаза, и только.