Семь из десяти

Марина готовилась к этому собеседованию три дня. На четвёртый поняла, что перестаралась.

Она распечатала резюме в двух экземплярах — хотя резюме никто не просил. Она выучила историю компании «КерамикПрофи»: немецкая посуда, основана в 1987 году, поставки в тридцать два региона. Придумала ответ на вопрос «где видите себя через пять лет». Через пять лет Марина видела себя в должности менеджера по продажам с окладом, не требующим отдельного разговора с мужем.

Это было разумное желание. Никак не связанное с тем, что произошло дальше.

Офис «КерамикПрофи» располагался на третьем этаже бизнес-центра «Горизонт» — здание называлось так, видимо, в честь чего-то, что отсюда не просматривалось. Марина поднялась по лестнице, представилась, получила стакан воды комнатной температуры и была проведена в переговорную.

На подоконнике стояло двенадцать кофейных чашек. Разных. Явно чьи-то любимые.

Дмитрий Александрович вошёл — плотный, тщательно выбритый, в пиджаке с единственной пуговицей, которая не совпадала по цвету с остальными. Марина почему-то сразу поняла, что это не случайность, а принцип.

Он сел, положил перед Мариной лист бумаги и синюю ручку.

— Нарисуйте мне чашку.

Марина была готова говорить о синергии и клиентоориентированности. Но синергия, судя по всему, ждала на другом собеседовании.

Она нарисовала чашку. Приличную — с ручкой, с блюдцем, даже с лёгким намёком на узор. Не шедевр, но честная работа.

Дмитрий Александрович взял листок и, не глядя на него, опустил в шредер за правым плечом.

Шредер зажевал чашку. Деловито, без лишних слов — как человек, которого эта работа давно не удивляет.

— Хорошо, — сказал Дмитрий Александрович.

Марина не спросила что именно хорошо. Она чувствовала, что ответ будет хуже вопроса.

Дальше он достал планшет и принялся листать фотографии посуды. Тарелки, супницы, салатники, подносы — фото он поворачивал к Марине и смотрел на неё с выражением человека, который давно составил мнение, но любит убедиться.

— Оцените, пожалуйста. По шкале от одного до десяти.

— По какому критерию?

— По общему ощущению.

Это была честная система. В ней не было ни одного лишнего слова.

Марина оценивала. Шесть. Восемь. Четыре — эту тарелку явно конструировал человек, у которого был трудный развод. Девять — матовая, белая, со скромной полоской по краю, убедительная в своей простоте, как хороший человек на плохой должности. Дмитрий Александрович записывал в блокнот.

Потом убрал планшет и долго смотрел на Марину — изучающе, как смотрят на тарелку с неочевидным баллом.

— Вы несколько раз смотрели налево.

— Там дверь.

— Взгляд налево означает, что человек конструирует ответ. То есть — не вспоминает, а придумывает. То есть — врёт.

Марина сделала паузу.

— Я оцениваю посуду, — сказала она. — Там нечего вспоминать.

— Тем не менее.

Она посмотрела направо. Там было окно с видом на бетонную стену соседнего корпуса — стена была на семь баллов, не больше. Потом снова налево. Дверь никуда не делась.

— При другой планировке вашего офиса, — сказала Марина, — я бы, вероятно, вам подошла.

Дмитрий Александрович не улыбнулся. Он был не из тех, кто улыбается на работе. Он был из тех, кто работает.

На этом собеседование завершилось.

В лифте Марина поняла, что не задала ни одного вопроса: ни про зарплату, ни про график, ни про командировки в Новосибирск, которых боялась. Полчаса она рисовала чашки, ставила оценки тарелкам и следила за движением собственных глаз.

Домой она вернулась в начале седьмого. Поставила чайник. Взяла с полки любимую кружку — белую, с нарисованным котом, подарок от подруги Светы на день рождения.

Семь баллов из десяти. Кот изображён неточно. Задние лапы длинноваты. Хвост загибается не в ту сторону. При более строгом подходе — шесть с половиной, но округлим.

Вечером позвонила Света. Они разговаривали минут двадцать — про работу, про отпуск, про новый ресторан на Ленинском. В конце разговора Марина поймала себя на том, что автоматически ставит Свете оценку.

Семь. Хорошая подруга, дельные советы, иногда затягивает разговор. При более строгом подходе — шесть с половиной.

Она положила трубку и долго смотрела в окно.

В «КерамикПрофи» ей не перезвонили. Что было, в общем, логично — компания, которая шредирует чашки, не обязана объяснять свои решения.

Но Марина теперь понимала систему. И это было значительно хуже, чем её не понимать.