Международный женский день

Продолжая посты о своих героинях, в субботу традиционно обращаюсь к книгам, которые есть на АТ, чтобы принять участие в традиционной рубрике "Субботний отрывок".  Публикую отрывок, посвященный моей Кристин из "Призраков Эхо". С одной стороны, эта девушка достаточно хрупкая и не совсем здоровая с особенностями, которых она стесняется. С другой, ничего особо не пытаясь доказать сначала проделывает сложный путь наравне с мужчинами, а потом и вовсе идет на самопожертвование.

Пабло проводил Кристин до входа в трубу и долго не мог разжать пальцы, хотя понимал, что каждая секунда промедления может стоить жизни ей и городу.

– Мы с тобой обязательно выберемся отсюда и будем каждый день вместе купаться в океане, – пообещала любимая, скользнув в узкую темную трубу, в своем арамидовом костюме похожая на русалку или китовую акулу.

Пабло стоял посреди озера с экзоскелетом в руках, словно рыбак Каститис, которому на память о Юрате осталось только ее янтарное ожерелье. Даже со скованными руками в установке энергообмена он не ощущал себя таким жалким и беспомощным.

Время ожидания вытягивало жилы, словно на дыбе, когда мир, и без того ограниченный заплеванными стенами сырой, затхлой пыточной, сужался до пульсирующего переплетением миллионов нервных импульсов раскаленного кокона боли. Тесный сумрачный лаз, которым пробиралась Кристин, казался бесконечным, закручиваясь лентой Мебиуса. Его сужающийся просвет напоминал коллапсирующую червоточину или зев больного тяжелой формой синдрома Усольцева. Даже наблюдая за происходящим по монитору, Пабло испытывал клаустрофобию. А ведь Кристин приходилось местами не просто ползти, но ввинчиваться внутрь, проявляя чудеса гибкости.

Когда она подобралась к устью, Пабло забыл, как дышать, или это легкие опять сбоили и требовали дозу лекарства. Маркус Левенталь не зря предостерегал строптивую дочь. Возле выхода в смежный бассейн труба не просто сузилась, но превратилась в смертельную ловушку с зазубренными острыми краями, забранными решеткой.

– Ее тут не было раньше! – обиделся Санчес.

– Тут много чего не было, – обреченно проговорил Маркус Левенталь.

– Здесь бы лазером кусок трубы срезать или скорчер применить, – предложил Аслан, еще раз проверив схему и убедившись, что повреждение на этом участке не вызовет детонацию.

Никто не предполагал возможности проникновения в систему с этой стороны. Сюда не забирались даже медузы.

– И схлопотать кусок плазмы в зубы от рикошета или просто изжариться, как на гриле, – фыркнул Дольф.

– Да такую труху можно взять и ножовкой, – заметил Эркюль.

– Только это работы на полдня, – отмел предложение Санчес.

– Возвращайся! – потребовал Маркус Левенталь, и Пабло, испытал совершенно неуместное облегчение.

Но Кристин и не думала слушаться.

– Что ты делаешь? Ты с ума сошла! Прекрати немедленно! – не выдержал и Брендан, увидев, как рука Кристин тянется к застежкам арамидового костюма. – Эти полсантиметра ничего тебе не дадут!

– Она хочет обратиться к духу тотема, – с серьезным видом пояснила Савитри.

– К духу кого? – не поверили Аслан и Санчес.

Чико и Смбат предпочли промолчать. Дольф и Эркюль понимающе переглянулись, Брендан кивнул. Маркус Левенталь отвернулся от экрана. Пабло схватился за голову. Последний в роду, принимая облик тотема, может не вернуться обратно. Но ведь душа Савитри, что бы о ее отсутствии ни говорил профессор Нарайан, оставалась в мире живых.

Впрочем, сейчас о возвращении речь не шла. Китовая акула без труда разбила массивным корпусом трубу и решетку, которые не могла преодолеть в человеческом обличии наследница династии, и грациозно скользнула в бассейн.