Что можно сделать из одной мысли подскажет сумасшедший Джек

Почему-то пришло в голову «Сияние» Стивена Кинга. История отеля с призраками и безумного писателя с топором. Но если присмотреться, Кинг перетащил Сизифа в роман и написал о труде творца, который обречен гоняться за вечностью, зная, что никогда не догонит.

Главный герой, Джек Торранс, приезжает в «Оверлук», нанявшись сторожем, но  приезжает как Автор. 

Он хочет победить себя, свое творческое бесплодие. Выход один – это идеальный роман, слово, которое переживет и его самого, и зимнюю стужу, и выйдет из стен проклятого отеля. 

Джек гонится за вечностью, ищет творческое бессмертие.

А бессмертие – это порочный круг, нечто подобное водовороту воды в природе. 

Когда Венди листает пачку исписанной бумаги в надежде увидеть шедевр, и видит одно и то же предложение: «Механический труд и отсутствие отдыха делают Джека скучным парнем», ей становится жутко.  Страх мешает ей подумать, а что, если это не просто безумие, но и способ обмануть бесплодие, обмануть все жанры.

Ведь когда ты пишешь одну и ту же фразу сотни раз, она перестает быть простым текстом. Она становится мантрой. Не творец пишет свой роман, но роман пишет творца. В какой-то момент Джек перестает быть хозяином слов. Отель сам дает ему работу и заставляет творить. В повторении нет ни начала, ни конца. Но в его тексте есть и начало и конец. Каждую минуту он начинает и каждую минуту заканчивает. 

Ведь по Анаксимандру все рассыпано в виде крохотных долек, и он едва успевает рассыпать фразы, пусть одинаковые. Это же такое блаженство, разве не об этом он мечтал: все, что начато, закончить.

В этой бесконечной строчке «All work and no play...» — судьба творца, ведь каждый творец заперт в собственном тексте. 

– Не дай Бог, – скажете Вы, не подозревая, что в каждом из нас сидит Джек. Разве мы не гоняемся за одной и той же мыслью, не думаем, как начать, не стремимся закончить проклятый текст, не рискуем заметить, что уже не один месяц пишем одно и то же предложение, глядя как за окном меняются времена года, и уходит время? Разве мы не ищем свой топор, чтобы разрубить оковы замкнутого круга? 

Разве мы не ищем фразу, все объясняющую и оправдывающую нас как авторов? 

И Джек приходит на помощь, – он выгонит нас из зоны комфорта, и мы поймем: та единственная фраза – не безумие, она закончена. Она – предупреждение. Она требует формы, она и есть произведение литературы. Она и есть подсказка выхода из лабиринта. А кто сомневается, Ксенофан того похлопает по плечу: «Ничего нельзя знать достоверно». Берись, дружок, за следующую фразу.