С полицией шутки плохи (Сирия)

С сирийской полицией чаще всего приходилось иметь дело в связи с авариями машин и наездами на пешеходов. Помимо служебных автомобилей, работники Торгпредства и специалисты часто покупали списанные советскими организациями машины (их вывозили теплоходом из Тартуса в Одессу), ездили на них и тем самым увеличивали число происшествий. Так, однажды преподаватель Института русского языка (в г. Телле, возле Дамаска) сбил пешехода и попал в тюрьму. Его жена захотела срочно и почему-то на ночь глядя отвезти ему передачу. Мы подъехали к зданию тюрьмы на большом автобусе с нашим водителем, который обычно возил русистов. При свете фар увидели, как из-за ворот выскочил охранник с автоматом в руках. Я вышел, объяснил цель визита, и меня пустили внутрь. В ярко освещённой комнате сидело несколько тюремщиков. Они сказали, чтобы я оставил сумку им, обещая утром передать нашему специалисту. Я положил её на каменный пол и вернулся в автобус.

В таких случаях Посольство старается как можно быстрее отправить наших людей в СССР, потому что по сирийским обычаям первые трое суток родственники погибшего имеют право на кровную месть. Один раз, когда насмерть сбили старика, нам с юристом Торгпредства (виновника происшествия уже давно вывезли в Советский Союз) пришлось договариваться с представителем семьи погибшего. В присутствии местного адвоката было подписано так называемое полюбовное соглашение, по которому нами под расписку был выдан чек на сумму около 100 тысяч сирийских лир (фунтов) в обмен на отказ от каких-либо дальнейших претензий к Торгпредству. С этим же юристом мы улаживали в полиции дело об аварии, которая случилась по дороге в Дамасский аэропорт.

Как-то мы с ним пытались расследовать дело об убийстве нашего специалиста в Латакии. Он исчез, и офицер безопасности из Посольства СССР в САР, поехавший туда, обнаружил его тело между трансформаторной будкой и стеной городка советских специалистов, в котором мы с начальником неоднократно бывали во время командировок. Мужчину убили точным ударом ножа в сердце. Поскольку под его телом тоже нашли перочинный нож, внешне это выглядело как дуэль с одним из жителей городка, если только труп не подбросили туда сирийцы, чтобы подумали на наших. Арестовали всех, кто с ним жил (в другом месте), но вскоре отпустили. К тому времени я уже работал в отделе кадров и заполнял на арабской пишущей машинке для МИДа САР необходимые документы к дипломатическим и служебным паспортам работников Торгпредства. В этой же комнате находилась картотека. Юрист вызвал меня в коридор и сказал, что хорошо было бы поискать в ней какого-нибудь бывшего мясника, хирурга или спецназовца: уж слишком подозрительным казался ему этот единственный точный удар в сердце. Виновного в убийстве так и не нашли.

Однажды мне пришлось переводить полицейский протокол о наезде машины сопровождения на своих же велосипедистов, в результате которого погибло и было ранено несколько местных спортсменов.

Что касается самих сирийцев, у нас не было с ними никаких проблем, ввиду почти полного отсутствия преступности в стране. Если случаи наездов в Сирии обычно улаживали с помощью денег, то другие преступления часто карались повешением. Например: пассажир ограбил таксиста, студент университета соблазнил однокурсницу, врач насиловал пациенток, находившихся под наркозом. Казнь проводилась ночью, затем труп в назидание народу висел в течение суток в людном месте. Один раз до нас дошли сведения, что на площади Аббасидов казнили трёх молодых мужчин. Мы с шефом поехали посмотреть. Тела повешенных были обёрнуты в большие листы белой бумаги с надписями. Я вылез из машины, чтобы выяснить причину казни. Мне объяснили, что это израильские шпионы. Были ли они евреями или арабами, я не спросил.

И, конечно, почти полное отсутствие пьянства и воровства. Лавки и столы, заполненные товарами. Хозяин спокойно с кем-нибудь пьёт чай на другом конце улицы или вообще отсутствует. Никто ничего не украдёт. Наши военные специалисты проверяли, оставляя в комнате, куда заходили солдаты, разные предметы, включая фотоаппарат. Ничего не пропало. У кого-то, правда, украли куртку из УАЗика, у другого исчез пистолет из квартиры — и всё.

Редкий случай воровства, в расследовании которого я участвовал как переводчик. Наша женщина, уезжая из гостиницы на пляж возле Латакии, оставила дорогие часы на подушке. Вернувшись, обнаружила их пропажу. Мы с начальником обратились к управляющему. Тот отказался что-либо делать, заявив, что мы всё придумали. Поздний вечер, но мы вдвоём едем в ближайший полицейский участок. Коротко объясняем случившееся. У нас не требуют никаких заявлений и документов. Везём одного из полицейских на нашей «Ладе» в гостиницу, заходим к управляющему.

— Кто-нибудь был в номере в её отсутствие?

— Да, одна работница, она производила учёт. Но у нас никто не ворует. Может, ваша женщина потеряла часы на пляже и теперь обвиняет нас. Сколько они стоят?

— 500 лир.

— Это она так говорит. Может, гораздо меньше.

Наконец управляющий сдаётся:

— Ладно, ладно, вот я отдаю свои собственные деньги, — раздражённо говорит он, вытаскивает из сейфа 500 лир и кладёт их перед нами на стол.

Полицейский встаёт и говорит управляющему:

— А завтра утром подъезжайте в участок.

Отвозим его обратно и возвращаемся в гостиницу.