Интеллект в коробке

Вещи умнеют. Мы на их фоне как-то теряемся. Чайники сами выходят в интернет. Телефоны следят за пульсом. Унитазы скоро начнут требовать диплом, прежде чем смыть.

Гражданка Павлова сдала квартиру. Жилец попался идеальный. Из тех, что носят очки без оправы, пьют воду без глютена и платят за два дня до срока. Звали Эдуард. Программист. В виртуальном мире — бог и творец. В реальном — путает лево и право, если навигатор не подскажет.

Неделю была тишина. На вторую звонит соседка снизу. Женщина нервная, с чутким пенсионным ухом.
— Валя, — говорит. — Ваш жилец по ночам в боулинг играет.
— Какой боулинг? — удивляется Павлова. — Квартира тридцать метров. Там в позе лотоса ноги в прихожую вываливаются.
— Не знаю, — дышит в трубку соседка. — Но ровно в двадцать два ноль-ноль начинается разбег. Потом глухой удар. Бух! Будто чугунным шаром по кеглям. Тишина. Снова жужжание. Разбег. Бух! У меня кот седеть начал.

Павлова звонит Эдуарду. Деликатно интересуется: не увлекся ли он метанием ядра в замкнутом пространстве.
— Что вы, — пугается Эдуард. — У меня режим. Я в десять ложусь. Я даже снюсь себе шепотом.

Через два дня соседка звонит уже в слезах. Говорит, жилец перешел в высшую лигу. Удары чаще. Кот собрал вещи и ушел жить в подвал. Павлова решает брать с поличным. Приезжает. Стоит под дверью. Время без пяти десять. Тишина.
Десять ноль-ноль.
Из-за двери раздается характерное механическое гудение. Как будто взлетает крупный шмель. Резкое ускорение. И мощный, глухой удар в плинтус. БАМ! Подъезд вздрагивает.
Павлова достает ключ. В голове — секта любителей кегельбана.
Открывает. Включает свет.

На кровати спит Эдуард. Мертвым сном. В ортопедической маске и шумоподавляющих берушах. Лежит ровно, как флешка в разъеме.
А по полу носится он. Робот-пылесос. Последняя модель. Черный, круглый. Внутри — нейросети, вай-фай и машинное обучение.
Разгоняется. Со всего маху — в стену. Ба-бах! Отлетает. Озадаченно крутится. Вычисляет траекторию. И с разгону — в шкаф. Бумм!

Павлова ловит агрессивный блин. Переворачивает.
Ларчик открывался просто. Гений Эдуард купил чудо техники. Запрограммировал на ночную уборку. Удобно: ты в коме, оно работает. Но забыл сугубо аналоговую мелочь. Снять с оптических датчиков плотные транспортировочные наклейки.
Искусственный интеллект был. Глаз — не было. Робот ослеп. Понимая, что вокруг грязь, но не видя преград, он пер напролом. Программа сказала: «Убирай». Он и убирал. Вместе с несущими стенами.

Павлова содрала наклейки. Пылесос жалобно пискнул. Словно прозрев, он виновато прижался к стене и поехал обнюхивать углы. Аккуратно, по миллиметру.
А Эдуард так и не проснулся. Утром встанет, посмотрит на чистый пол, поправит очки. Искусственный интеллект работает безупречно. Если, конечно, человеческий вовремя бумажку отклеит.