Стиральная машина

Стиральная машина потекла без объявления войны. В четыре утра. Тихо, подло, исподтишка. Просто выдавила из себя лужу размером с Каспийское море и замерла, мигая диодами, как ни в чем не бывало.

Я проснулся от странного звука. Так шлепают мокрыми ластами пингвины. Но пингвинов у нас отродясь не водилось, а жена в это время спит тихо. Оказалось, это шлепал я сам, опустив ноги в прикроватные тапочки, которые почему-то дали течь.

Вода в коридоре стояла по щиколотку. В ней меланхолично плавал кошачий лоток. Кот сидел на холодильнике и смотрел на меня с осуждением. Он явно подозревал, что я сделал это специально, чтобы лишить его сухого пайка.

Началась паника. Знаете это состояние? Когда ты бегаешь по квартире в одних трусах и пытаешься остановить Ниагарский водопад с помощью старой футболки. В ход пошло всё: банные полотенца, которые мы берегли «для гостей», пододеяльники эпохи исторического материализма и даже парадный махровый халат жены, подаренный тещей на юбилей. Халат впитал литров десять и стал весить как чугунный мост. Жена, стоя на табуретке в спальне, руководила спасательной операцией.

Я перекрыл все вентили, которые нашел. Вода отступила. Утром я позвонил по номеру с подъездного объявления «Мастер от Бога. Ремонт стиральных машин. Недорого».

Мастер пришел к обеду. Маленький, сутулый, в брезентовой куртке. В руках он держал чемоданчик, обклеенный стикерами. Судя по лицу мастера, он не улыбался с тысяча девятьсот девяносто восьмого года — когда случился дефолт, и он понял, что жизнь — боль.

— Где пациент? — глухо спросил он, не разуваясь.

Я молча указал на белоснежный агрегат в ванной.

Мастер подошел. Потрогал машинку, как врач трогает печень алкоголика. Вздохнул.

— Бош, — с брезгливостью процедил он. — Немцы. Думают, раз придумали Октоберфест, так и насосы делать умеют. А насос — это душа! Тут понимать надо.

Он достал из чемодана отвертку размером с самурайский меч и вскрыл машину. Внутренности агрегата обнажились. Я стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Хотел помочь советом, но чувствовал, что за совет меня этой отверткой и пригвоздят к кафелю.

Мастер работал молча. Только иногда кряхтел и бормотал что-то про китайские прокладки, глобализацию и падение нравов. Прошел час. Я уже начал привыкать к мысли, что этот суровый человек останется с нами жить. Мы выделим ему угол, будем кормить борщом, а он будет вечно чинить наш «Бош».

— Хозяин, — вдруг произнес мастер, выныривая из недр машины. — Удобства в доме есть? Размышлять надо.

— Прямо и налево, — сказал я.

Мастер поднялся, отряхнул брезентовые колени и скрылся за дверью туалета.

Прошла минута. Потом раздался звук, похожий на старт ракеты с Байконура. Зашумела вода. Потом что-то лязгнуло. Потом крякнуло. Потом раздался звонкий удар, как будто рыцарь в латах упал на сковородку.

Я напрягся. Жена выглянула из кухни: «Он там жив? Или делает себе харакири?»

В туалете стояла звенящая тишина. Такая тишина бывает в кабинете стоматолога, когда врач вдруг говорит «Ой!».

Через двадцать минут дверь медленно открылась. Мастер вышел. Лицо его было умиротворенным. Морщины разгладились. Он словно познал дзен.

— Принимай работу, хозяин, — сказал он, указывая на ванную.

Я недоверчиво заглянул. Машина была собрана.

— Насос я реанимировал, — веско сказал мастер. — Извлек тромб из патрубка. Перепрошил карму барабана. Будет работать лучше новой. С вас четыре тысячи. За сложность и философский подход.

Я безропотно расплатился. Мастер кивнул, подхватил чемоданчик и исчез в подъезде, оставив после себя запах машинного масла и легкой недосказанности.

Машина радостно гудела, набирая воду. Нигде не капало. Кошачий лоток снова был сух и безопасен. Я выдохнул. Триумф технологий!

И тут я пошел в туалет.

Зашел. Закрыл дверь. И замер.

На кафельном полу сиротливо лежала блестящая кнопка слива. Рядом валялся кусок белого пластика. А из дыры на крышке бачка торчала мощная, покрытая ржавчиной железная пружина.

Я моргнул. Пружина не исчезла. Она дерзко смотрела на меня, как бы говоря: «Ну давай, нажми».

Я аккуратно нажал. Унитаз издал утробный рык, забулькал, но вода не пошла.

Трясущимися руками я снял крышку бачка. Внутри, в мутной воде, вместо привычной легкой арматуры, плавал здоровенный кусок черного гофрированного шланга от стиральной машины. Шланг был мастерски, намертво прикручен синей изолентой к сливному клапану. Конструкция выглядела так, словно ее проектировал безумный инженер на случай конца света.

Я достал телефон. Нашел номер «Мастера от Бога». Гудки шли долго.

— Слушаю, — раздался в трубке голос, лишенный эмоций.

— Алло, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Эдуард? Машина стирает. Нигде не течет. Спасибо огромное.

— Всегда пожалуйста. Обращайтесь, — сухо ответил мастер и собрался положить трубку.

— Но есть нюанс! — крикнул я. — У меня в туалете на полу валяется кнопка. А из бачка торчит ржавая пружина от подвески танка! И внутри плавает шланг! Вы что там делали?!

На том конце провода повисла пауза. Слышно было, как мастер затягивается сигаретой.

— Хозяин, — голос его зазвучал с интонациями старого тибетского монаха, который объясняет послушнику устройство Вселенной. — Ты в школе физику учил?

— Учил, — опешил я.

— Закон сохранения энергии помнишь? Если где-то убыло, значит, где-то прибыло. В природе должен быть баланс.

— При чем тут баланс?! — взвизгнул я. — Вы мне унитаз раскурочили!

— Я ничего не курочил, — обиделся мастер. — Я восстановил гармонию. Машине было тяжело. Она задыхалась. У нее внутри скопилась негативная энергия в виде старой пружины и забитого шланга. Я их извлек. Но вещи не могут просто исчезнуть. Им нужно было найти новое место в экосистеме вашей квартиры. Я поселил их в бачок. Там влажно, спокойно, нет центрифуги. Они там обретут покой.

— А кнопка?! — в отчаянии спросил я.

— А кнопка не выдержала конкуренции с пружиной, — философски отрезал Эдуард. — Эволюция, хозяин. Выживает сильнейший. Нажимайте на пружину. Двумя пальцами. Развивайте моторику. Заодно и эспандер покупать не надо.

В трубке пошли короткие гудки.

Я стоял в туалете и смотрел на пружину. Потом подошел к ванной. Машина весело отжимала белье на тысяче оборотов. Внутри нее что-то ритмично постукивало — звук поразительно напоминал стук пластикового поплавка от унитаза.

Я вздохнул. Подошел к бачку и со всей силы нажал на торчащую железку. Раздался громкий хруст, и вода с мощным ревом низверглась в фаянсовую бездну.

Работает.

Жизнь действительно наладилась. Главное теперь — никогда, слышите, никогда не вызывать электрика. А то, не дай бог, холодильник начнет крутить пластинки, а микроволновка будет показывать новости. Причем только плохие.