Сдача с Бетховена

Аркадий Эдуардович имел абсолютный слух. И желтый термокороб. Слух достался от бабушки, короб — от работодателя. В прошлой жизни Аркадий руководил оркестром. Взмах палочки — вступают духовые. Сейчас взмах рукой — клиент забирает «Пепперони». Духовые вступают, только если в подъезде сквозняк.
Искусство вечно. А кушать хочется ежедневно.

Пятница. Вечер. Новостройка на окраине. Дверь открыл хмурый мужчина в растянутых на коленях трениках. Из глубины квартиры доносились звуки. Кто-то избивал пианино. Играли «К Элизе». Судя по звукам, Элиза отбивалась как могла.
Каждое нажатие на клавишу резало Аркадия по живому. Си-бемоль была взята так мимо, что где-то в Вене перевернулся Бетховен и лег на другой бок.
— Восемьсот сорок рублей, — глухо сказал Аркадий. Левый глаз его нервно дергался в такт метроному.
— Сдачи с пяти тысяч нет? — спросил мужчина. И пошел вглубь коридора искать мелочь.

В комнате продолжалось избиение младенца. Точнее, инструмента.
Аркадий молча снял короб. Поставил на линолеум. Тихо прошел в зал.
За клавиатурой потел пухлый мальчик лет семи. Он смотрел на ноты с такой тоской, с какой нормальные дети смотрят на вареный лук.
Аркадий отодвинул мальчика. Сел. Вздохнул. И руки сами легли на клавиши.
Зазвучала музыка. Не та, которую рожают в муках ради пятерки по сольфеджио. А та, ради которой люди строили консерватории. Пассаж. Еще пассаж. Звук лился чисто, мощно. Казалось, раздвинулись стены хрущевки, и в комнату вошел сам Людвиг ван Бетховен. Вошел, аккуратно вытер ноги об коврик и заплакал.

Аркадий взял последний аккорд. Повисла звенящая тишина.
В дверях стоял мужчина с пятитысячной купюрой. Лицо его выражало сложную гамму чувств.
— Мужик... — тихо и как-то виновато сказал клиент. — Я всё понимаю. Тяжело тебе.
Он подошел и сунул Аркадию пять тысяч прямо в карман куртки.
— Сдачи не надо. Вижу же — в детстве совсем замучили родители музыкой этой. Никакой жизни не было. Хоть на нормальную еду себе потрать, а то всё пиццу нюхаешь.
Аркадий посмотрел на деньги. Потом на свои гениальные руки. Надел желтый короб. Вышел на улицу.
Снег падал на термосумку. Абсолютный слух ловил, как хрустит под ногами лед. В тональности ми-минор.