Термодинамика Иннокентия

Есть вещи, на которые можно смотреть вечно: огонь, вода и то, как капает кран на кухне. Причем вода капает на нервы, а огонь разгорается внутри мужчины, который понимает — пора.

Иннокентий Петрович был гуманитарием в третьем колене. В их семье гвоздь забивали только в случае крайней необходимости, предварительно зачитав ему отрывок из Бродского. Но кран не понимал поэзии. Он издавал звук «тюк», который в три часа ночи звучал как выстрел в упор. «Тюк... Ты не хозяин... Тюк... Ты просто квартиросъемщик...»

Утром Иннокентий Петрович надел старые треники, в которых он обычно спорил с телевизором, и достал из кладовки ящик с инструментами. Ящик не открывали со времен Олимпиады-80. Внутри лежали пассатижи, которые от времени срослись в единый монумент, и разводной ключ, способный остановить вражеский танк.

Жена Лидия стояла в дверях с лицом человека, провожающего родственника на добровольную каторгу. — Кеша, может, вызовем мастера? — спросила она. — Есть люди, у которых руки из плеч. Давай не будем рисковать жилым фондом.

Иннокентий посмотрел на нее так, будто она предложила ему отречься от родины. — Лида, кран — это не адронный коллайдер. Это труба и прокладка. Я — венец эволюции. Прокладка — кусок резины. Мы в разных весовых категориях.

Он нырнул под раковину. Мир сузился до размеров колена и запаха мокрой ржавчины. Сначала было тихо. Потом послышался металлический лязг, тихий мат и звук, будто кто-то открывает шампанское в вакууме. — Лида, дай фонарик! — донеслось из недр. — Тут какая-то деталь. Она лишняя. — В каком смысле? — побледнела жена. — В смысле, она не подходит ни к одной дырке, но без нее всё вращается. Я думаю, это запасная часть от застройщика. На случай конца света.

Через два часа Иннокентий Петрович совершил обряд обратного всплытия. Он был черен, горд и слегка помят. На кухонном столе лежала маленькая латунная гайка. Она выглядела одиноко и подозрительно. — Всё, — выдохнул мастер. — Кран не капает. Он молчит, как партизан на допросе.

Тишина действительно была оглушительной. Иннокентий открыл воду. Струя была мощной, ровной, уверенной. Он победил материю.

Вечером Лидия пошла принимать душ. Иннокентий сидел в кресле, наслаждаясь триумфом. Вдруг из ванной раздался не крик, а скорее недоуменное шипение. — Кеша... А почему из холодного крана идет пар? — Это остаточное явление, — авторитетно заявил Иннокентий. — Трубы прогрелись от трения воды. Физика, восьмой класс.

Однако через десять минут выяснилось, что физика Иннокентия Петровича имела мало общего со школьной программой. В унитазе произошло чудо превращения. При нажатии на кнопку смыва оттуда вырывался столб пара, как на стартовой площадке Байконура. Вода в бачке не просто была горячей — она бурлила.

— Понимаешь, Лида, — объяснял Иннокентий, стоя в клубах пара, — я, видимо, пересмотрел концепцию водоснабжения. Мы всегда жили неправильно. Зачем нам холодная вода в туалете? Чтобы что? Чтобы охлаждать амбиции? Теперь у нас там зона комфорта. Термальный источник. В Исландии люди за это деньги платят, а у нас — бесплатно, в рамках капремонта.

— Кеша, — тихо сказала Лидия, вытирая запотевшее зеркало. — У нас из сливного бачка пахнет... укропом. — Ах да, — Иннокентий отвел глаза. — Та лишняя гайка... Я ее случайно уронил в бачок. И, кажется, там еще была пачка сушеного укропа, которую ты просила убрать с полки. Но зато посмотри на плюсы: теперь в туалете можно заваривать чай. Или пельмени. Это же экономия времени! Утром зашел — и завтрак готов.

К ночи квартира превратилась в субтропики. С потолка капал конденсат, обои начали нежно отклеиваться, предчувствуя свободу. Соседи снизу постучали в стену, потому что у них в ванной стало подозрительно тепло, и они решили, что наступило глобальное потепление в отдельно взятом подъезде.

Иннокентий Петрович лежал на диване. Ему было жарко, но спокойно. Да, кран на кухне молчал. Да, в туалете теперь можно было проводить обряды экзорцизма кипятком. Но он сделал это сам.

Утром пришел настоящий сантехник. Человек с лицом, на котором была написана вся история падения Римской империи. Он посмотрел в бачок, потом на кран, потом на Иннокентия Петровича. — Вы как это сделали? — спросил он шепотом. — Руками, — гордо ответил Иннокентий. — Вы понимаете, что вы замкнули контур отопления на смыв, а холодную воду пустили через полотенцесушитель соседа? У него сейчас в ванной минус пять, а у вас — курорт в Баден-Бадене. — Я художник, я так вижу, — отрезал Иннокентий.

Сантехник вздохнул, взял ту самую лишнюю гайку и одним движением вернул мир в состояние унылой нормы. Пар исчез. Вода в бачке остыла. Жизнь стала безопасной, но серой.

Иннокентий Петрович долго смотрел на починенный кран. Тот снова издал звук: «Тюк». — Слышишь? — спросил он жену. — Опять капает. — И слава богу, Кеша, — ответила Лидия. — Пойдем, я тебе чай на плите заварю. Обычным способом. Без использования сантехники.