Куда эта очередь?
Автор: Axios
— ...Нет, вы не подумайте, я не ностальгирую. Я вообще противник этой приторной тоски по прошлому. Мол, раньше деревья были выше, а очереди — длиннее. Но сегодня, знаете, стоял в очереди в поликлинике. И пока я там стоял, меня осенило.
Мы ведь все стоим. Всю жизнь. Но только мы перепутали очереди.
Раньше, в советское время, старшее поколение помнит, ты приходил, занимал место, писал чернильным карандашом на листочке «я семьдесят седьмой», и это была правда. Сейчас очереди другие: электронные, в пунктах выдачи, в этих «Вайлдберризах». Но суть, суть-то осталась!
Мы стоим в очереди главной. В той, которая тянется из пункта «А» в пункт «Б». Где «А» — это родильный дом, а «Б» — это... Сами понимаете. Стоим в этой очереди все: бюджетники, политики, священники, рабочие. Даже те, кто думает, что он летит в бизнес-классе, на самом деле просто стоит в этой очереди в более узком коридоре.
И вот мы стоим. Кто с газетой, кто в телефон уткнулся. Кто-то оглядывается: «А этот зачем пролез? Сынок, ты чей? По блату? По знакомству?» Да, бывает. Пролезают. Наступают на ноги. Иногда больно. Посмотришь в спину — спина широкая, чужая. Руганешься про себя, вздохнешь и… забываешь. Потому что тут же подходит тот, кто сзади стоял. И вы уже обсуждаете, как картошка в этом году уродилась или почему чиновник этот опять в телевизоре врет без зазрения совести.
Люди меняются. И очередь течет.
Идешь ты, идешь. Стены вокруг — из красного кирпича. Тоннель такой. Кирпич старенький, штукатурка осыпалась. Красоты, в общем, никакой. Но свет есть. Свет в конце — это главное. Мы его видим. Ну, или думаем, что видим.
Идешь. Шаг за шагом. День за днем. Один шаг — это утро. Второй — обед. Третий — вечер. И так до тех пор, пока не поймешь, что ты уже не помнишь, зачем ты вообще в эту очередь встал. За колбасой? За счастьем? За правдой? За жилплощадью? Забыл. Идешь по инерции. Ругаешься с соседями по очереди, радуешься, если кто-то знакомый подошел, чтобы скоротать время.
Некоторые, правда, начинают нервничать. Оглядываются: «А где моя жизнь? Где моя очередь?! Я не для того сюда вставал!» А очередь — она знаете, какая? Она не спрашивает. Она движется.
И только иногда, в редкие минуты, когда гул стихает, когда никто не толкается локтями, когда ты остановился перевести дух, — ты слышишь тишину. И понимаешь, что этот коридор, этот красный кирпич — это не наказание. Это твой путь.
И вот самое главное, ради чего я это все затеял. В конце этой очереди, в пункте «Б», — стоит Он. Я не знаю, как вы к этому относитесь, но я знаю точно. Он там стоит. И не с табличкой «На контроль» и не со штампом «Пропуск». А с распростертыми объятиями. Потому что Он и сам прошел эту очередь. И ему наступали на ноги, и его толкали, били, не поняли, не приняли, и эти стены из красного кирпича Он видел лучше нашего.
И Он сказал, между прочим, фразу, которую мы все слышали, но забываем в сутолоке: «Прийдите ко мне все труждающиеся и обременённые, и я успокою вас».
Труждающиеся — это мы. Обременённые — это мы. Которые в очереди.
И вот идешь, знаешь, что встреча будет. И от этого даже кирпич становится теплее, и те, кто рядом, уже не чужие, а попутчики. И шаг за шагом, с каждым новым восходом солнца, мы движемся. Не просто по инерции, а со светлым ожиданием. Потому что любая очередь, самая длинная и утомительная, имеет смысл, если в конце тебя ждут.