Новости про Конец света
Автор: Axios
…Так. Значит, выхожу я из «Пятерочки» у дома.
Как обычно я в подряснике, с крестом. То есть, даже если человек в сумерках, без очков и после рабочего дня, он все равно понимает: это батюшка. Местный. Кстати, тоже уставший.
И тут — два парня. Лет 25–30. С детьми. Чернобровые, цыганских кровей, видно, что православные, потому что дети причесаны, а парни трезвые. Редкое сочетание вечером.
Они меня видят. И резко так тормозят, как будто перед «лежачим полицейским». Я даже пакет прижал к груди, думал, сейчас начнут: «Батюшка, а чего вы в пост кефир купили?».
А они: «Батюшка! Можно спросить?»
— Ну, — говорю, — спрашивайте. Только быстро, спешу домой.
Они переглядываются. Серьезные такие. Один другому локтем тычет. И выдают:
— А правда, что эта Пасха будет последней?
Я говорю: «Опачки». Мысленно, конечно.
Стою. В одной руке гречка, в другой — кефир. Думаю: вот она, встреча интеллигенции с народом. Я-то думал, они спросят, как освятить машину или что делать, если теща лютует. А тут — глобальное.
— Почему, — говорю, — последней? Вы чего, на акцию распродажи попали? «Всё, последняя Пасха, осталось, только три дня»? В чем соль?
А они так уверенно, с достоинством:
— Так матушка Матронушка предсказала. В интернете прочитали.
Матушка Матронушка. Блаженная. Которая умерла в 52-м. Которая, пока жила, принимала по двести человек в день. Ей, видите ли, делать больше нечего было, как в 2026-м в интернете прогнозы давать в национальном мессенджере «МАХ», разумеется.
Я им говорю:
— Ребята, вы бы, прежде чем в интернете читать, взяли бы житие. Почитали бы, что она на самом деле говорила. Она говорила: «Не бросайте храмы». А про календарь закрытия Пасхи она молчала. Потому что она была святая, а не блогер-популист.
А они не унимаются. Глаза горят. Второй подключается:
— А как же Благодатный Огонь? Если в этом году Храм Гроба Господня закрыли? Как он сойдет? Значит, всё.
Я вздохнул. Пакет переложил из правой руки в левую. Кефир, чувствую, теплеет.
— Слушайте, — говорю. — А вы знаете, сколько раз его закрывали? Саладин закрывал. Крестоносцы закрывали. В 20-м веке турки закрывали. Огонь сходил все равно. Христос, знаете ли, не в курсе наших приказов Министерства культуры. Он там, где двое или трое собраны во имя Его. А шлагбаум Ему не преграда.
Стоят. Чешут затылки. Мысли скрипят..
И тут я понимаю, что надо заканчивать это... Потому что главная беда нашего человека — это не то, что он верит. А то, что ему обязательно нужно знать, когда всё кончится. Чтобы успеть либо испугаться, либо, наоборот, сделать запасы гречки.
Я им говорю:
— Ребята. Хватит пытаться заглянуть в планы к Богу. Он нам там не обрадуется. Сейчас у нас — Великий пост. Мы постимся. Гречку едим. (Показываю на пакет). Нервничаем. Чистим душу, как картошку — с кожурой, с глазками, больно, но надо.
И совсем скоро. Я вам обещаю. Мы войдем в наши храмы. Даже если они будут открыты через один, как было в ковид. Даже если будет идти дождь или снег...
Мы войдем и все провозгласим. Не потому, что нам сказали. А потому что это у нас на душе...Мы закричим:
«ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!»
И это, — говорю, — будет наш манифест. Не про политику. Не про цены. А про то, что жизнь, она, знаете... сильнее смерти.
Помолчали.
Потом один из парней, тот, что с мальчиком, выдохнул. Улыбнулся. Говорит:
— Спасибо, батюшка. Успокоили. А то мы уже думали, может, куличи не печь?
— Пеките, — говорю. — Обязательно пеките. Всему свое время.
Развернулись. Пошли. Дети за ручки держатся.
И я пошел я домой. Потому что если Пасха и будет последней... то точно этого никто не знает. Ведь Христос сам сказал «Никто не знает дня и часа, когда я приду»!