Вы заставляете нас строить на костях(с)перефразированное.

«Целью нашего короткого полета стала улица Сервандони, куда больше прославленная под своим прежним названием: «улица Гробовщиков». Хотя известные по гравюрам «живописные» хибары еще в начале века уступили место каменным особнякам, а от старого кладбища остался лишь фрагмент ограды, многие были готовы добавить лишний броуд за возможность спать подальше от древних костей.»(с)Никакой магии.

В нашей реальности жители «Лондиниума» (Londinium) позволить себе подобную щепетильной вряд ли могут. Расширение города, вынудило застроить не одно или два старых кладбища – счет шел на десятки. Причем с найденными костяками, как сожалеют сейчас британские ученые, тогда особо не церемонились. «В XVIII веке лондонские кладбища были в запущенном состоянии и переполнены. Существующие могилы регулярно эксгумировали, чтобы освободить место для захоронений, а обнаруженные останки оставляли разбросанными.» Заметим, это еще даже не девятнаха, когда расширение города шло еще большими темпами, куча места потребовалась под инфраструктуру железных дорог. 

Например, Кладбище Бетлем (Бедлам, тот самый), занимавшее акр земли рядом с печально известной больницей, функционировало около 200 лет. Затем его закрыли, но часть захоронений обнаружили в 1861 году, при строительстве новой станции Брод-стрит. Следующий этап пришёлся уже на конец 20 века, при строительстве нового делового района Лондона, Бродгейтского центра. И да, сейчас там строят еще и Crossrail underground ticket hall. Кладбище Святого Джеймса застроили еще в 1840-х, в ходе расширения вокзала Юстон, сейчас там снова копают (и кого-то выкапывают) в рамках проекта высокоскоростной железной дороги High Speed Two. 

Ну а всякие мелкие приходские кладбища просто сносили десятками, никто там даже не пытался что-то считать.

В общем, уже в середине девятнахи проблема «куда девать старых покойников?» выросла до таких масштабов, что специальным актом парламента создали особую организацию некромантов London Necropolis Company. LNC намеревалась создать единое кладбище, достаточно большое, чтобы вместить все будущие захоронения в Лондоне навсегда. Под это дело не только закупили здоровенный участок земли в Бруквуде, графство Суррей, но даже проложили туда специальную железку (ну мода была такая), чтобы покойники могли ездить в последний путь с подобающим комфортом. Как было принято в те времена, пассажиров London Necropolis Railway доставляли в последний или не очень путь отдельными вагонами первого, второго и третьего класса, причем то относилось не только к пока еще живым, но и к покойникам. На самом кладбище тоже все довольно строго ранжировалось.  Похороны первого класса позволяли покупателю выбрать место захоронения по своему усмотрению в любом месте кладбища, похороны третьего класса не предоставляли права устанавливать постоянный памятник на этом месте (что, как несложно догадаться, могло привести к «подселению» кого-то постороннего). С другой стороны, в Бруквуде даже для бедняков копали отдельные могилы, а не сваливали в общую, как в других местах в то время.

Кстати, еще одну отдельную железную дорогу построили к тому, что стало Большим Северным Лондонским кладбищем.

Глядя из 21-ого века можно заметить, что руководство некропольской компании оказалось чересчур оптимистично (или все же пессимистично) – землю купили с большим размахом, но многие лондонские приходы предпочли самостоятельно устроить новые кладбища где-то в другом месте. В результате некромантская компания довольно долго балансировала на грани банкротства, хирела и загибалась. С другой стороны, туда действительно перевезли уйму останков (точнее, набранной на старых кладбищах ящиков земли с костями).

Что забавно, в марте 1985 года владевшую кладбищем компанию приобрел Рамадан Гюней, как видно по имени-фамилии, не совсем коренной британец, а вовсе даже турок (с Кипра). Как пишут в тамошней вики: покупка стала результатом деятельности Гюнея как председателя британского турецкого исламского фонда, который хотел иметь подходящие места для захоронения своих членов. Впрочем, после смерти Гюнея в 2005 кладбище в итоге судебных разбирательств досталось его любовнице и в 2014 его (кладбище, не покойника, хотя получилось, что и его тоже) выкупил городской совет Уокинга. 

Все это к тому, что фраза «город на костях» может относиться очень ко многим старых городам. С научной точки зрения даже практически к любимым – если достаточно глубоко копать, не динозавры, так уж трилобиты точно найдутся.

Так что персонаж «Никакой магии», в процессе выбора места для жилья наплевавший на старые суеверия, поступил вполне разумно. Другое дело, что налажал в своей основной работе, ну да с кем не бывает.

А тут Фейри Грин любуется на упомянутый кусок стены и размышляет о странностях обращения жителей Клавдиума со своими покойниками.