О дружбе с Ветром

В детстве я много времени проводила у дедов. Так мы именовали пару бабушки и дедушки. Так как с садика меня поперли за то что сбегала, а мама работала сменами, приходилось оставлять меня им. Иногда мы переезжали со съемной квартиры к дедам на несколько месяцев, потому что зарплату маме задерживали и аренду платить становилось нечем.

Пока сверстники были в садике, мне было скучно и я придумывала себе развлечения. Тихого часа у меня не было с трех лет, поэтому весь день, если не ходила хвостом за дедом, который был мне лучшим другом, я куковала на чердаке или в огороде. Часами могла сидеть на каком-нибудь дереве, разглядывая листочек или кусок коры. Поедала клубнику и щавель, рассматривала цветы в палисаднике, втыкала на муравейник под черешневым деревом, собирала гусениц с капусты. Гусеницы были данью муравьям и курам, чтобы те меня не кусали и не клевали.

Зимой я смотрела телевизор, сидела у узорного окна, рисовала домики с дымком из трубы и громко вздыхала о скучной зиме, подражая дедам. Конечно, были и веселые дни, когда мама наконец-то высыпалась и отводила меня покататься с горки на санках. Или на пакете с горячей гавайской красоткой. Но такое коллективное веселье мне светило только зимой да по выходным. Летом же, по большей части, развлекать себя приходилось самой, так как взрослые были в делах, а дети — в садике.

И вот, тополиный пух, жара, июль! Мне пять лет, мне скучно, мне необходим вкус приключений. Привычная среда обитания изучена вдоль и поперек, не радуют муравьи и гусеницы, клубника какая-то безвкусная. И трава не такая зеленая, и названия цветов из бабушкиной клумбы выучены. В общем, тлен, мрак да и только. Но если маленькая Викуля желала развлечься, она находила способ сделать это!

Пока деды копались в огороде, я улучила момент и усвистела вверх по улице в «богатый конец», как называла его бабушка. Там жили преимущественно зажиточные семьи, которых бабуля люто презирала, обзывая «кулаками». Дед и мама прекрасно ладили с этими семьями, потому что мама когда-то училась с их детьми в школе, а дед нет-нет да и делал для них черную работу — огород вскопать, крышу подлатать, сарайчик подновить, камин сложить. Дешевое съемное жилье в нашем поселке сдавалось в верхней части, поэтому каждый день, пока мы жили отдельно, мама водила меня к дедам через этот «богатый конец» и было редкостью не получить от богатых теть и дядь, редкую на нашем столе, шоколадную конфету или кусок вафельного торта. А еще они держали загляденье каких красивых и дрессированных породистых собак — чихуахуа, лабрадоров, алабаев.

Перелезть через высокий забор и уйти в известном, но не очень, направлении — что может быть более приключенческим? Летний день был знойным даже для наших широт, на улице было тихо и безлюдно. Дойдя до поворота, я не нашла ничего интересного и многообещающего. Разве что попытаться изловить сверчка, который стрекочет на всю улицу и наверняка мешает людям, отдыхающим от жары?

Побродив по пыльной обочине, я наткнулась на скамейку под кустом сирени и присела в тенечке, чтобы поразмыслить о своей одинокой судьбинушке. На другой стороне дороги росла целая аллея старых тополей, которые снабжали пухом всю округу и казались мне настоящими великанами мира деревьев (про секвойи я узнала гораздо позже из иеговистского журнала «Пробудитесь!»). Тополя лениво поблескивали глянцевыми листьями и шумели тихонько, будто тоже устали от жары.

Внезапно поднялся сильный ветер, разметал тополиный пух и пыль с обочины, заткнул громкого сверчка. Я разлеглась на скамейке, глядя в небо, которое стремительно заволакивало серыми тучами. Застревая в кронах огромных тополей, ветер создавал невероятный шум, который даже в сильный ураган не был таким оглушающим в нашем плодовом саду. Тополя шумели листьями, скрипели необъятными стволами и звонко гремели ветками, создавая волшебную и тревожную симфонию.

Я наслаждалась буйством природы и вспоминала о том, что когда была младше, то думала что ветер создают тополя. Откуда взялась такая ассоциация история умалчивает, но помню как была удивлена, когда мама объясняла мне, что соседский тополь рухнул и завалил бабушкин забор из-за сильного ветра. Значит ветер — это не то что можно увидеть или потрогать, но он сам может потрогать всё что угодно? Для меня тогда всё вокруг стало одушевленным — и люди, и растения, и дождь, и облака, и земля.

Меня так впечатлил концерт тополей и ветра, что захотелось познакомиться с ними поближе. Я встала со скамейки и перешла дорогу. Ветер продолжал трепать мои волосы и деревья, будто усиливаясь. Должно быть это закончится дождем, думала маленькая Викуля. Успею ли я добежать до дому? Да как-то и не хочется домой. Я подошла вплотную к одному из тополей, подняла лицо к кроне и поздоровалась с деревом. Дух захватило от величия деревянного исполина и моей собственной смелости. Осмелев еще больше, я поздоровалась и с ветром. Так вышло, что ветер внезапно утих, оставив слабое шелестение в кронах тополей. Мое воображение знало что делать дальше! Казалось, что он, безголосый, приветствует меня в ответ, тихонько перебирая мои растрепанные волосы. Такой внезапно теплый и ласковый, как кошка. Или сонные руки мамы, под боком у которой я сворачивалась калачиком, когда она отдыхала в саду под яблоней в свои редкие выходные.

— Идем домой, хватит тут шуметь. Ладно?

Конечно, он мне отвечал — легкими порывами, подталкивая в спину. Вот это приключение! Вот это новый друг! Я попрощалась с тополями и зашагала по пыльной дороге в сторону дома. По дороге я разговорилась с новым другом, рассказывая о том какой глупой была в три года, когда думала что ветер — это танец тополей. В ответ ветерок будто по-доброму посмеиваясь, кружил пыль под моими ногами вместе с пухом и листочками.

Подойдя к дому, я услышала бабулино громогласное и тревожное «Вииика!» и бросилась к калитке. Внезапно прямо перед моим носом калитка распахнулась и я вбежала во двор, даже не прикоснувшись к ней. Не раз я открывала ее на бегу, торопясь, но в этот раз ее открыл для меня мой новый друг, который не спрашивает позволения войти — он везде свой. Бешенный восторг от случившегося заискрился перед глазами. Я поблагодарила друга, захихикала и побежала к бабушке. Она спросила с кем это я там разговаривала и не дед ли пришел с «шабашки». Мне вдруг захотелось сохранить в тайне новое знакомство. Я ответила что повторяла стишок, который мы учили с дедом накануне.

С тех пор у меня появился еще один лучший друг. Он помогал мне мести двор, сдувая листья куда надо по моей просьбе. Но иногда, конечно, дурачился и приходилось уговаривать. Я любила дождь и часто просила ветер нагнать дождевых туч. Помнятся, конечно же, только удовлетворенные просьбы. Я так же могла часами сидеть на дереве или на чердаке. Но уже разговаривая с ветром на серьезные темы, а не тупо разглядывая листочки или облака.

Он был отличным слушателем, отличным помощником и хорошим другом. А главное — всегда был рядом. Наша дружба была секретом, который я берегла до сих пор. Даже узнав больше о природных явлениях, я хранила веру в то, что была избранна ветром.

Став старше и услышав в каком-то сериале о том, что одинокие дети заводят воображаемых друзей, я только усмехнулась: в моем случае друг — не воображаемый, а самый настоящий. Никто ведь не сможет возразить мне и сказать что ветра не существует?