У каждого своя дверь...
Автор: Axios
Смотрю я на эту картину Булатова. «Дверь». Холст, масло. А мне кажется — фанера крашеная, и ручка — дешевая алюминиевая, которая зимой морозит пальцы.
Что мы видим? Дверь. Закрытую. Снизу щель, сверху щель. Свет пробивается.
Один увидит — коридор общаги. Там, за дверью, соседка Тамара с кастрюлей и вечным: «Молодой человек, вы опять соль заняли». Другой увидит — дверь в кабинет начальника. Там кожаное кресло, а ты стоишь с заявлением об увольнении, но пока мнёшь его в кармане. Третий — дверь в старую кухню, где бабушка жарит пирожки и не слышит звонка, потому что у нее слуховой аппарат на тумбочке остался.
А я, вы уже поняли, вижу дверь из детской в зал. Девяносто какой-то там год, а может начало нулевых. Мы втроем с братьями, у каждого свое кресло-кровать, в котором сейчас не поместился бы ни один из нас. Свет из зала. Папа телевизор смотрит. Не слышит, потому что там «Терминатор» или «Военная тайна» на РЕН-ТВ. Мама плетет макраме. А мы вроде как спим.
Но я-то не сплю. Мне четырнадцать. Я лежу и смотрю на эту щель. И думаю: вот за этой дверью — жизнь. Большая, взрослая. Она там, в зале, где папа смеется над Аркадием Райкиным. А здесь пока так, предбанник взрослости.
И знаете что? Я сейчас, через двадцать пять лет, понимаю: это счастье было. Когда не надо ничего решать. Когда свет пробивается, но ты еще за дверью, в тепле, под одеялом, и средний брат спит, а младший сопит и во сне пинается.
А вы говорите — концептуализм. Какая там дверь? Это — пропуск. Туда, где нас просто любят, ни за что. Или оттуда — куда мы уже не вернемся.
Не знаю. Может, я преувеличиваю. Но когда смотрю на эту картину — хочется постучать. И услышать: «Выходи, сынок… Не заперто». А в ответ — тишина. Потому что ключей от двери в прошлое нет.
А вы знаете, в чем радость-то? Радость не в том, чтобы туда вернуться. Радость в том, что я стучу — и открывают. Только двери теперь другие.
Мама — у себя в квартире, в вк прислала: «Ты поел? Там пирог в контейнере, я положила». Папа — на даче, трубу чинит и ворчит в трубку так же, как ворчал под Райкина. Братья? Средний прислал голосовое — роль новую дали, устал, но смеется. Младший вообще в командировке, прислал фото из гостиницы с подписью: «А тут кровать как в детстве, только я один».
Вот вам и дверь Булатова. Она не закрылась. Их просто стало больше. И щели теперь — это не «оттуда» и «сюда». Это когда мы созваниваемся втроем, и каждый говорит в трубку, и никто никого не слышит, но все счастливы.
Той семьи — нет. А все живы. И это, скажу я вам, тот самый концептуализм, за который радостно. Когда дверь есть, а за дверью — не пустота. За дверью — они.
Входите, не заперто. Только сначала постучите. Для вежливости.
