«Сияй!»: фанатам «Импровизации» посвящается

— Сложно любить живого человека? — Кажется, Ната знает, о чём я.

— Наверное. Я не очень понимаю.

«Сияй!», О.Лишина

Это не я. В смысле, я не фанат «Импровизации», а потому, так думаю, очень много в книге упустила. Но узнала — узнала их даже я! А это говорит о том, что маскировка была очень небрежной.

С этой книгой мне хочется поступить крайне тривиально: начать с начала и пойти до конца. Дело в том, что отношение моё, эмоции и порывы то похвалить, то разнести, то опять похвалить менялись вместе с тем, как продвигалась в чтении. И есть такое ощущение, что и подавать надо так же — в динамике. Что касается сюжета, я его разобью на три части: до разоблачения, от разоблачения до встречи, от встречи и до конца. Кто читал, тот понял, кто не читал, тот поймёт.

Поэтому традиционно: тут будут прям спойлеры-спойлерища, читайте на свой страх и риск.

Начало, самое начало

И лежит оно вне книги. Дело в том, что я очень давно подписана на Ольгу Лишину в телеграме. Обожаю канал всей душой, поэзию её люблю — только в её же, правда, исполнении. Широкому даже не столько читателю, сколько слушателю Ольга Лишина может быть известна как автор многих текстов песен группы «Мельница».

В канале, помимо творчества, есть и лайфстайл, и размышления, и то тут, то там просачивается нарратив: автор много общается с подростками, автор знает подростков и про подростков, автор постоянно в этой среде.

И вот я беру в руки книгу — и ожидания улетают куда-то в стратосферу. Уважение к автору, любовь к её слогу и уверенность в том, что она «в теме», сделали своё дело. Это всё к тому, что надо отдавать отчёт: первое разочарование было только частично от самой книги, а частично же — от неоправданных заоблачных ожиданий.

Когда книга оказалась в руках

Я прочитала аннотацию. Да, только в этот момент. Не уверена, создавала её Ольга Лишина или нет, но она никакая. То есть прочитаешь её — ничего не понятно ничего не интересно, что, зачем, почему… Собственно, вот она:

«У десятиклассницы Ярославы, кажется, есть все, чтобы быть счастливой: понимающие родители, близкие подруги, школа, в которой ей по-настоящему нравится. И общение в любимых фандомах, которое делает все интереснее и ярче…

А еще у Яси есть тайна — слишком неловкая, чтобы можно было ей поделиться, слишком любимая, чтобы от нее отказаться, и слишком жгучая, чтобы о ней молчать. Сможет ли Яся выстоять и вырасти над собой, когда о ее тайне узнают? И кто поможет ей в этом?»

В тот момент я подумала, что это плохо и примитивно. Однако после прочтения книги полностью у меня появилась другая мысль: а что, если предположить, что, пытаясь передать подростковость главной героини, Ольга Лишина намеренно сделала текст приближенным к текстам подростков? Вспомните аннотации на той же КФ: они во многом такие же безликие и невнятные. Нет, может, во мне говорит предвзятость, но я никак не могу поверить, что Ольга Лишина не видела всей примитивности и несуразности своей аннотации и не могла написать её хорошо.

Потом я книгу открыла. Она и сама-то по себе небольшого формата, и страниц в ней 124. И, видимо, 124 их только благодаря вёрстке: большой шрифт, большие поля, оформление переписок такое, что две трети страницы пустует. Сделано ли это намерено — я не знаю. Было бы это паршивенькое ромэнтези, я была бы прям уверена, а так не очень. Но всё равно появляется ощущение некоторого обмана — книга-то несравнимо меньше, чем я ожидала.

Сюжет: до разоблачения

Книга встречает нас… утро-солнышко-будильник! Собственно, примерно тут появилось первое очень смутное подозрение, что это не ошибки, это специально так сделано. Текст в настоящем времени, от первого лица — так почему бы и нет? Аутентичненько, так сказать.

А ещё текст и встречает заборчиком скобочек, и дальше не исправляется. Скобочки в художественном тексте — это в принципе зло в большинстве случаев, а в таком количестве — это зло всегда. И я даже на «закос под подростка» съехать не могу. Это просто плохое решение — и всё тут.

Вначале я ещё клеила стикеры на каждые скобочки. Так вот, при огромном шрифте, больших полях и с учётом того, что верхнюю часть занимает название главы, на первой странице три пары скобочек. Это на три абзаца и две строчки-то!

Причём мало того, так эти скобочки прямо в первом абзаце порождают амфиболию:

«Я ставлю четыре будильника, и последний, четвертый, сигналит за десять минут до того, как мне надо вставать (если вам интересно, это семь тридцать)».

Что семь тридцать? Надо вставать в семь тридцать? Или последний будильник в семь тридцать? Это, конечно, неважно. А вот отношение автора, редактора и двух корректоров к тексту — важно.

И в этом же первом абзаце сразу после предыдущего предложения:

«Итак, у меня есть полчаса, чтобы быстро глянуть каналы, комментарии и твиттер…»

То есть следите за руками. Героиня всаёт на десять минут раньше, чтобы у неё были лишних полчаса… что?

В общем, вдумчивого читателя книга мастерски настраивает против себя прямо с первого абзаца. Сказать, что на этом моменте я очень разочаровалась — ничего не сказать. А ещё пожалела, что купила книгу, — иногда уважаемый и любимый автор стихов должен оставаться автором стихов хотя бы даже только в моём личном мировоззрении. И это очень забавная мысль в контексте конца книги.

И если чем первая страница порадовала, так это тем, что главная героиня не ненавидит школу, не нетакуська, не смотрит на мир через призму «тлен, мрак, беспощадный русреал».

За первые три страницы мы узнаём имя лучшей подружки главной героини — Ната, учительницы по литературе — Ирин-Михална, интернет-подруги — Рил, друзей-одноклассников — Костя и Катя… Нет, я не буду ругаться на количество имён: они хорошо поданы, в них не запутаешся. Я буду ругаться на то, что, если бы не аннотация, мы бы понятия не имели, как зовут главную героиню!

На этой же третьей странице живёт волшебное предложение:

«Кручу свои кольца — моя фишечка…»

Со «своими» и «моими» у текста, надо сказать, проблем почти нет. Хвалить книгу за это — кощунство, но что поделать: почти в каждом современном тексте вот это «она своими руками убрала свои волосы со своих глаз». Тут такое тоже встречается, но крайне редко, а оттого почти незаметно.

Так вот:

«Кручу свои кольца — моя фишечка (ну, может, и подцепленная у Кирилла из «Четвёрки», и что?): на одном выбито «СИЯЙ», другое — просто резная полоска (Рил называет его сырной косичкой), третье, подарок Наты, — медный дракон, свернувшийся вокруг большого пальца».

Во-первых, вы теперь тоже можете заценить количество и такую уж необходимость скобочек.

Во-вторых, пока это не очевидно, но буквально через пару страниц будет описана «Четвёрка» — это «Импровизация» один в один. Я, как не самый ярый фанат, не смогла точно-точно определить, кто главный краш сия текста Кирилл — Антон или Арсений. Кто там «главный холостяк»? В душе не чаю, честно говоря. Но вот эта фишка с кольцами намекает, что всё-таки Кирилл — это Антон. С другой стороны, потом появятся кудряшки… Короче, я в замешательстве. Может, сборный образ.

Не смогла я определить и то, насколько выдумана ситуация с заглавным кольцом «СИЯЙ». В книге это подано так: однажды Кирилл выложил видео, где он весь ткой в свете прожекторов, и подписал его «Сияй!» Фанаты сориентировались тут же и напилили массу контента, а потом и мерч сделали. Всё. Было ли нечто подобное с «Импровизацией», я не нашла.

В-третьих, тут я закрыла книгу в первый раз. Опять же, я была в канале автора в период подготовки к печати. Ольга Лишина с таким теплом и трепетом говорила о книге, с такой любовью! И ведь обложка деланная на заказ, это не штамповка, не конвейер! Почему вся эта любовь, весь этот трепет, всё это внимание вылились в то, что у нас обложка с кольцами (которые в повести — центральный символ) расходится с описанием этих самых колец в тексте?

Потом я как-то смирилась с этой мыслью и продолжила читать. Но уже куда менее задорно.

К концу первой главы мы узнаём, что главная героиня не любит, когда её называют фанаткой. А у Кирилла недавно появилась девушка Настя, и главную героиню это очень сильно расстроила, разозлило и вообще, потому что Кирилл — самый важный человек для неё в «Четвёрке».

Что ж, она и впрямь не фанатка. Она — фанючка.

А имя мы так и не узнали.

За вторую главу мы её имя тоже не узнаем, потому что вся вторая глава — это размышления о том, как и когда появилась Настя, как отреагировал фандом, как относится к этому сама главная героиня, как она себя оправдывает. Всё, это вся вторая глава.

Прямо с первой строчки третьей главы узнаём про существование некоей Осы — твиттерского хейтера «Четвёрки». Бесит её буквально всё, но в конкретный момент — бикини Насти.

И такая-то эта Оса острая на язык, и такая-то боевая! Все друзья главной героинии в один голос кричат «токсик!», сама же она как будто оценки не даёт вовсе, но все эти «острые языки» намекают на некоторую симпатию.

Героиня возвращается из школы домой и:

«Дома папа, услышав, что я вернулась, кричит из комнаты, что в холодильнике есть курица, я кричу в ответ спасибо, делаю себе кофе с карамельным сиропом, подхватываю ноут и забираюсь на кровать».

Вот к чему это? Зачем это? Это не первый и не последний такой момент. Типа «срез жизни»? Может быть, но нет от него ощущения уместности. Может, это способ показать благополучие семьи, присутствие родителей в жизни, но эта задача много раз решалась куда красивее и уместнее.

И вот после этого стоит отметить первый весомый плюс книги: она очень хорошо раскрывает безумие фандомов. И нет, не подумайте, что я осуждаю фандомный движ в целом: я очень активно состояла в фандомах раньше и не очень активно, но всё-таки состою до сих пор. Но нельзя отрицать, что безумие некоторых переходит все мыслимые границы.

И даже на уровне нашей главной героини, которая вроде ничего такого и не делает, просто присвоила одного незнакомого человека и ненавидит другого, — это уже нездоровая штука. Говорить, что «каждый ребёнок должен через это пройти» — тоже неправильно. Во-первых, не каждый, во-вторых, «пройти» тоже надо помочь, потому что иногда получается не «пройти», а «застрять».

Собсвенно, случается первое такое «разоблачение фанючества»: Кирилл выставил фотку, и самые ярые фанаты увидели в его очках отображение фотографирующей женщины. Дальше возник спор: администратор ли это Оксана или та самая Настя?

А героиня сидит в это время и злится, и негодует, потому что какая-то женщина фотографирует её Кирилла! Да ещё в парке, да ещё с хот-догом — это ж они вместе в парке гуляют! И хот-доги кушают! Ужас какой! И с некоторым удовлетворением героиня мысленно комментирует шутку Осы «жёстко, но смешно». Нет, я не просто так акцентирую внимание на отношении героини к Осе.

Четвёртая глава тоже ниочёмная: семья у героини хорошая, а фандом — это не только выглядывание девок в очках «любимого», но и друзья, общение и вообще чудесная часть жизни. Это второй весомый плюс — книга не скатывается в какую-то одну сторону.

К пятой главе я всё же хочу отметить попытку автора закосить под речь подростков. Не вышло. Все эти «линяю» и «донт аск» выбиваются из текста. Вот просто беру и сию минуту захожу в канал Ольги Лишиной.

Из последнего написанного:

«...Я не хочу быть свидетелем, ненадёжным рассказчиком, тем, кто войдёт в историю,

Мне бы свой сад: вишни да яблони, чтобы по веткам лазали дети, и пчёлы кругом гудели,

Мне бы слова такие, которые утешают, они же тоже чего-то стоят,

Маленькие слова, как пищащий цыплёнок в ладони, как одинокая звёздочка посреди метели».

А вот это последнее опубликованное, хотя и написанное в 2012:

«Апрельские сны и грёзы записывай, не скупись. Все будут ругать морозы, правительство, смерти, жизнь. И будет довольно грязи и боли – в любом году. А ты улыбнись спокойно, ты знаешь, что я приду. Ломаются льдинки с треском под тоненьким каблуком, замешано кисло тесто, с потерянным в нем кольцом. Поспеет как нужно, к сроку, и хватит, чтоб разделить: голодным и одиноким, забывшим, зачем им жить. И будет вино рекою. И будут цветы и свет. И встретимся мы с тобою. И не разойдемся, нет».

И сколько бы автор ни пыталась перекроить речь под подростковую, получилась только типа-подростковая. Я видела много раз, мол-де, вот отзывы, вот дети говорят: да, мы так и общаемся! Родители говорят: да, они так и общаются!

И пусть маркеры совпадают, но они так выбиваются из общей напевности и складности текста! Очень чувствуется, когда автор такая: ой, точно, я ж про подростков пишу! Потому что основной текст, хотя и да, отличается от того, как написаны стихи, но всё же родсвеннен им. А «донт аски» — чужды.

А у нас тут пятая глава. Страница 22. Из речи учительницы мы наконец-то узнаём, что героиню зовут Яся. Фух, теперь и я буду её так звать!

Тут же появляется и Добрик — мой любимый персонаж. Милый, непосредственный, очень добрый, спокойный и надёжный. И описанный он с огромным желанием и большой любовью. Хотя, может быть, мне показалось, потому что сама читала эти описания с большим желанием и любовью.

Он тоже навевает мысль, что автор пыталась подражать подросткам самой структурой текста. Потому что весь такой идеальный Добрик, в будущем — околопарень Яси, конечно же, новенький. Правда, он за кадром появился, ещё до начала истории, но всё-таки.

А ещё в конце главы появляется курсив. Неожиданно и непонятно зачем. Ситуация: Яся под партой без звука смотрит кружочек Кирилла. На душе светлеет, настроение поднимается. Но:

«…мне пора вернуться на урок».

Зачем? К чему? Все смыслы: заныривания в фандом, отвлечение от жизни реальной и всё такое прочее — и так хорошо подсвечены. Курсив тут не показыает авторскую импотенцию, как это бывает обычно, — нет, он просто избыточен.

В шестой главе Добрик пытается провести Ясю, Яся пытается от него отделаться. Я примерно тут прилипла к книге и не отлипла, пока не ушла спать. Ну очень классный Добрик!

Показательно, что в конце реальные отношения с реальными людьми Яся сравнивает с транслируемыми в сети отноениями внутри «Четвёрки». И, конечно, расстраивается, что у неё не так, как на экране. Хотя эта часть остаётся без вывода, но он вроде как очевиден, исходя из общего нарратива.

А в конце опять такой же избыточный курсив.

И вот седьмая глава по ощущения правда получилась подростковой. Потому что описывалась там школа. Постановка номеров — прощание с одиннадцатыми классами. Нелепые, но очень приятные переделки песен с глагольными рифмами. Попытки детей, занимающихся танцами, поставить номер тем, кто танцевал полтора раза в жизни. И внезапное «девочка повредила ногу, надо срочно заменить её в танце». Конечно же, заменяет Яся, конечно же, она в паре с Добриком.

И последующее описание их взаимодействий тоже милое и проникновенное, что ли. Я вот третий раз перечиваю — всё равно улыбка до ушей. И хотя изначально я хотела повозмущаться, что Добрик какой-то слишком зрелый, слишком взрослый — ну не пятнадцать ему, теперь не хочу. Не могу объяснить объективно, но Добрик как ра побольше прочих воспринимается, как подросток.

В восьмой главе, как водится, ничего не происходит — только размышления о Добрике. И опять показательный момент: Ясе он не нравится, потому что он не Кирилл. То есть Добрик милый, красивый, хороший и очевидно заинтересован в ней, но — не Кирилл!

В девятой тоже ничего такого: Оса обсирает Настю, Добрик общается с Ясей, Яся пытается не общаться с Добриком, но в итоге сдаётся. И происходит это вот как: Добрик делает ей массаж, а Ясе слишком нравится, чтобы отказаться. И приходится ей даже вынырнуть из фандомных новостей, потому что нельзя сидеть в мобилке так, чтобы стоящий сзади человек не видел, что там. Это первый яркий, но далеко не последний момент, где Добрик вытаскивает Ясю из жизни виртуальной в жизнь реальную. Нет, он не якорь — якорей у Яси и так вагон: друзья, семья, интересы. Он не удерживает, он именно что возвращает.

В десятой Добрик пытается общаться с Ясей, Яся настолько пытается с ним не общаться, что отключает уведомления на чат. А ещё Яся гуляет с Рил, они поднимают интересные вопросы. Насколько этично обсуждать личную жизнь известных людей? Насколько правильно «честно» высказывать мнение, не оглядываясь на вежливость? Насколько невинно шипперить, публиковать фанфики и фанарты, даже если не лезть с этим всем в информационное пространство реальных людей — всё равно ведь принесут? Вопросы эти только означены, только чуточку задеты, не раскрыты вовсе. В понимании Яси Оса — конечно, просто честная. Хотя и тут закрадываются сомнения, а не лицемерит ли Яся перед собой самой, но всё же пока так.

В одиннадцатой выясняется, что в чатике с Добриком (на котором вырублены уведомления) Яся упустила приглашение на поход в музей большой дружной компанией. Всю главу она себя утешает, мол, зато выспалась, время спокойно провела и ваще интроверт, так что ничего, что все круто провели время, она тут тоже хорошо его провела, но под конец сознаёт, что всё-таки грустненько. Кстати говоря, сама автор считает это самым сильным моментом книги.

Двенадцатая начинается с восхищения остротой слова Осы и её умением собирать вокруг своих постов людей. Потом приходит милый и весёлый добрик и предлагает вместо химии поучиться вальсировать, а то Яся ничего не умеет. И это один из моих самых любимых моментов, который и сам по себе милый, и как стёб дерзких-резких неплох:

«— Что ты смотришь? Почему ты вечно такой спокойный, будто тебе всё пофиг?! Это знаешь как бесит?

— Побесись, я не против. Хочешь — можешь меня поколотить!

— Вот и видно, что ты у нас недавно. Я вообще-то до восьмого класса боксом с тренером занималась. Так что поосторожнее с такими предложениями.

— Вот и видно, — гадёныш копирует мою интнацию, — что я у вас недавно. У меня второй разряд по кикбоксингу. Я не только в книжный клуб ходил! Не предлагаю драться, это я просто чтобы ты понимала, какие мы родственные души».

К концу главы Добрик даже проводит Ясю. И едва он садит её на автобус, едва Яся остаётся сама, как тут же уплывает из реального мира: там, понимаете ли, Настя сделала Кириллу бутеров, а он этому рад!

Тринадцатая микроглава — размышления о том, что и Настя скучная, и отношения скучные, и это не ревность, и ладно бы как в фанфиках, а то ж оно так скучно, скорей бы они расстались. И не то чтобы Яся мечтает о долго и счастливо с Кириллом, но вообще-то мечтает, а ещё о доме и собаке.

Четырнадцатая глава тоже микро, там Кирилл с Настей выбирают собаку, а Яся злится, ведь это — «её мечта». Но до этого происходит не очень заметное, но очень важное для контекста: Яся общается с родителями. Она садится играть в «Ведьмака», а мама приходит, садится рядом и комментирует. Яся думает о том, как играли мама и папа, что они выбрали разные концовки — и это показывает, что они не только играли и проходили до конца, но и то, что они обсуждали это в семейном кругу. Все вместе болтают про свадебный танец, родители дурачатся, а Ясе так хорошо и спокойно. Это не написано прямо, но чувство очень хорошо передано.

А потом собака, да.

И эти отношения с родителями переданы очень красиво и ненавязчиво, такие моменты всплывают постоянно, просто тут им уделена целая глава. Нет, это не вышло случайно: у автора была задача написать благополучную семью. И я просто удивляюсь, что один сознательный акцент оставлен так красиво, а второй — на фанатство Яси — куда более топорно.

Пятнадцатая глава опять микро. Микро — это, в моём понимании, при огромном шрифте и больших полях около двух страниц. Яся приходит в школу в платье, все в шоке, особенно Добрик. Отношения с ним тоже выписаны ненавязчиво и приятно. Оса пишет всякие гадости, фандом бурлит.

Шестнадцатая глава вообще полностью посвящена мелким будничным деталям: поход в книжный, выбор купальника для Наты, поедание мороженого с Натой и Добриком… А Добрика тут вообще больше всего и всех. Что не может не радовать. И тут бы, конечно, поругаться на все эти отступления от сюжета…

Но. На это я ругаться не буду. Мне видится, это не отступления: это намеренное изображение того, что у Яси, вообще-то, хорошая, весёлая жизнь, которую она любит, но которую полусознательно отбрасывает во имя фанатства. Это как раз важно.

А ругаться я буду на то, что сюжета у нас пока как бы и нет. Какая тайна из аннотации? Я-то уже знаю, но она откроется дальше. Какой конфликт? О боже, у краша есть девушка? Ну так Яся не собирается ничего с этим делать, она ж не героиня Юлии Волкодав, так что конфликт исчерпал себя, едва родившись. Чего хотят достичь герои? Тут только с Добриком всё ясно — он хочет сблизиться с Ясей. И это одна из причин, почему он самый приятный персонаж: у него есть понятная цель, он к ней последовательно идёт, ему хочется сопереживать. А у Яси? У Наты? Может, у Кирилла? У Рил? Ни у кого нет.

Зачем читать книгу дальше? Я читала из-за кредита доверия автору и из-за Добрика.

В семнадцатой главе Яся почему-то вдруг не хочет сидеть в телефоне, предпочитая болтать с Добриком. И почему-то он её не бесит, и вообще милый. И стихи, которые он читает, ей тоже нравятся. Добрик в этой главе ведёт себя как раз неверибельно по-взрослому, причём мало того, что по-взрослому, так ещё и очень картинно. С другой стороны, родители у него — реконструкторы, причём, судя по контексту, достаточно сильно упоротые, сам он начитанный, так что романтизация собственного поведения — вполне может появиться. Но что-то она обычно красивая, приятная и уютная, а иногда… пошловатая, что ли.

В восемнадцатой Ясе сообщают, что девочка, которую она заменяла в вальсе, сможет выступить. Так что «джинн свободен». А ещё вышел новый выпуск шоу, которое не называется, потому что «Импровизация» — нормальное название и для шоу, и для фандома, а «Четвёрка» — как-то не очень.

В девятнадцатой Яся смотрит выпуск, неплохо передан фанатский движ. Ему и описания там — парочка абзацев, но получилось и ёмко, и ярко. Приходит мама, сообщает, что Кирилл будет ведущим для какого-то там фонда, на котором волонтёрит подруга мамы Оля. Ясю туда пока не приглашают, но она очень-очень просится. Кирилл с ещё одним из «Четвёрки» запускают прямой эфир, слегка пренебрежительно относятся к аудитории, шутят обидные шутки. Яся это отмечает, но, как и всегда это бывает в фанатстве, только отмечает. Дальше мысли не идут, а то с фанатением не сойдутся. Эфир обрывается, когда зрители начинают плохо писать о Насте. От растройства Яся аж полезла читать сообщения от Добрика, а там красивые стихи Г. Шпаликова, ей нравится. Она злится ещё больше: человек не извинился (за что?..) и не посочувствовал, что её сняли с вальса, хотя для неё самой вальс был неприятным обязательством.

В двадцатой Яся с Добриком немножко милуются. В это время Ната на Ясином телефоне пересматривает вчерашний эфир, и тут!.. Ясе приходит оповещение об ответе на комментарий! И Ната это видит! И это комментарий Осы! Яся — это Оса! Трагедия и скандал.

Вывод по первой части

Вот это всё заняло 72 страницы из 124, 20 глав из 31. Это даже больше половины. А у нас только-только появился внятный конфликт. Не была бы это книга Ольги Лишиной, я б её вовек не прочитала бы.

Я и так на этом моменте ещё раз растроилась. Потому что, будь книга от третьего лица, такое можно было бы провернуть. Но она от первого, причём в настоящем времени, то есть сиюминутные мысли Яси без какого-либо фильтра попадают к читателю. И что, обсуждая Осу она будет думать про её острый язык и жёсткость её шуток? Именно так, в третьем лице? Не «вот это я шутконула, всем жёпки подорвало»? Нельзя так. Неверибельно. И мало того — дали бы нам эту тайну поближе к началу, ещё бы и конфликт появился раньше, чем на 58% книги.

История вроде как строится на том, что знакомо многим подросткам. Но у меня есть ощущение, что не так многим оно знакомо, как об этом кричат в интернетах. Я не спорю, что почти все по чему-то или кому-то фанатели, но чтоб смотреть всё, изучать всё, чтобы мечтать — почти всерьёз мечтать! — о семье, доме и собаке, чтобы ненавидеть девушку объекта воздыханий, чтобы создавать второй аккаунт… Да ну нет. Я таких людей в реальной жизни и не знаю как-то. Это не значит, что их нет; но это явно не то, что «знакомо многим».

Но вообще поднятые вопросы — очень интересны. Мало написано пока про фанатство, ещё меньше — про фанатство детско-подростковое. И нет, это не милые-уютные местечки, где деточки мило обсуждают фандомные вещички. Скажем, в фандоме «Котов-воителей», который в пору моего бурного фанатения был действительно детско-подростковым, тоже всякого бывало и всякое обсуждалось.

Про «Импровизацию» же, которая явно послужила референсом, я рассказывать не буду, потому что не очень в теме. И не потому что мне не нравятся ребята — у меня был вполне себе шанс провалиться в фандом. Но обилие споров, какой-то нетерпимости и, конечно, порнушных слешных фанфиков просто пугает. «Импровизация» по всему этому может поспорить с «Гарри Поттером» и BTS. И если с условным «Гарри Поттером» легче, то с «Импровизацией» возникает вопрос: где конец творчества и начало влияния на чужую жизнь? И вопрос этот двусторонний. Как фанаты со своим «я просто пишу/рисую для себя» перегибают, так и сами объекты фанатения перегибают с «я делаю то, что считаю нужным, остальное — ваши интерпретации».

Но всё-таки фандом — это всё ещё огромная часть социализации. Это и манера общения, и правила, принятые в конкретном обществе, и интернет-друзья, и первые шаги в творчестве. Нельзя сказать, что сильное увлечение чем-либо — такое уж зло.

И книга первой частью очень внятно даёт это понять. Она показывает и интернет-дружбу, и дружбу оффлайновую, скреплённую фандомом. Но она показывает и отречение от жизни в пользу фандомной активности. Показывает и дружную, весёлую и увлечённую тусовочку, собранную одним интересом, и вместе с тем раскрывает слишком сильную увлечённость Яси. Такую сильную, что из любви и восхищения выросли ревность и ненависть.

При этом, опять же, она не врывается в дом, не преследует Кирилла, не пытается действительно навредить Насте и не строит совсем всю жизнь вокруг фандома. И тем не менее, читатель отчётливо понимает, такое состояние — уже нехорошо, даже если ничего по-настоящему сумасшедшего Яся не творит.

И всё это тем лучше видно, что у Яси хорошая школа, отличная семья, адекватные одноклассники и очень милые друзья. Ольга Лишина говорила:

«Да, мне хочется больше говорить и писать о детях и взрослых, которых, на первый взгляд, миновали какие-то слишком острые драмы и трагедии. Мне интересны полутона и эмоции — не только цунами, но и полушепот. Не стоит обесценивать проблемы благополучных детей (да и взрослых). Читатели проводят с Ясей чуть больше недели — и за это время она успевает рухнуть в бездну сомнений и проблем, а снаружи продолжает казаться благополучной и всем довольной. Думаю, это многим знакомо. И, возможно, нам стоит быть внимательнее друг к другу».

И это хорошо и здорово, но мне оно ценно ещё и другим: нет, не всегда фандом — побег от реальности и спасение психики. Иногда люди пренебрегают очень приятной жизнью. Потому что там, в фандоме, всё ярче, насыщеннее, откравеннее. Добрик неинтересен не потому, что он неинтересен, а потому что он не Кирилл. Всей его литературности, всей его романтичности натуры недостаточно, чтобы в жизни быт таким, как Кирилл на экране. Все жизненные неурядицы тоже проходят мимо, тогда как сетевые скандалы, эти скандалы, де можно писать оскорбительные простыни, — вызывают живейший отклик. И так дальше, дальше, дальше…

Сюжет: от разоблачения до встречи

Глава двадцать первая вся про Осу. Яся создала этот аккаунт для одного конкретного злого комментария про Настю. Но потом ей понравилось гиенить и токсичить — и она продолжила. Фандом, как, мне кажется, любой большой фандом, принял такой подход с интересом, поднял активность, и пошло-поехало. Под конец главы Яся приходит в мысли «я — то, что я есть, и ничего в этом нет хорошего».

В двадцать второй Яся притворяется больной, мама мило вокруг неё хлопочет. Пишет Добрик, налюдавший ссору Яси с Натой. Сухо просит вернуть штатив Ната. Яся грустит.

В двадцать третьей Яся идёт на тот самый праздник прощания с выпускниками, к которому готовился вальс. Встречается с Натой — она отчитывает Ясю. Вполне по делу, с общим посылом «ты такая добрая и милая в жизни, всех защищаешь и оберегаешь, чего ради было создавать гиенский аккаунт». С точки зрения Наты, Оса порочила и осткорбляла не только то, что ей самой близко и важно, но и вполне себе настоящих конкретных людей. Яся всё это вроде понимает и соглашается со всем, но какого-то переосмысления нет. Она всё больше зациклена на себе, на свей ужасности и своих несчастьях.

Яся убегает, стараясь не расплакаться. Её находит Добрик, успокаивает, даже вытягивает обратно к людям. Яся на эмоциях хочет поцеловаться, Добрик моментом не пользуется.

В двадцать четвёртой описание концерта. Всё трогательно и приятно, Яся забывает про телефон и скандал, наслаждается праздником. Любуется, как Добрик танцует. Кстати говоря, я знаю, что изначально планировалось всё не так: Яся должна была оставаться недовольной. Но эта радость за других в момент, когда ей самой плохо, да ещё при успехе, который мог принадлежать ей, многократно оттенила её мысли о себе как о плохом человеке.

В конце главы одноклассники идут гулять, но Ясе как-то не хочется.

В двадцать пятой случается благотворительный утренник для больных детей. Может быть, я всего лишь перенесла свои же воспоминания на текст, но сборы были описаны хорошо. Именно через действия, через сомнения: выбор одежды, макияжа, вот это «надо сделать вид, что я не фанатка, а то вдруг человек поймёт, что я по нему фанатею» — всё это очень приятно описано. У меня такое было едиожды, ощущалось примерно так же.

А потом случается то, что для меня было и остаётся самым сильным моментом книги.

Яся видит Кирилла. И оказывается, что это самый обыкновенный взрослый человек. Он, кстати, опять нехорошо шутит, но тут Яся даже не замечает этого, а жаль. Но он… взрослый! Ему интересны взрослые люди и взрослые разговоры, у него щетина. У Яси впервые закрадываются смутные сомнения. Потом оказывается, что он приехал с Настей, Яся в растройстве несётся к выходу и ту самую Настю сбивает с ног.

И — о ужас! — она тоже оказывается обыкновенным взрослым человеком. Милым, спокойным, очень приятным.

И до Яси доходит, что всё это время она поливала грязью Настю и подстрекала фандом ненавидеть её за просто так. За то, что она существует. Всё то, что она называла «правдой», было просто завистью и ревностью.

И что два взрослых человека нашли друг друга и строят свою взрослую жизнь. А Яся? Яся взрослому успешному комику не нужна никаким боком.

К концу главы пишет Добрик, и Яся впервые сознательно идёт ему навстречу. Также она безуспешно пытается удалить твиттер.

Двадцать шестая глава посвящена беседе после утренника. Кирилл, Настя, подруга мамы Оля и её друг Макс говорят о своих взрослых делах: о ремонте, об отоплении, о «Домэнерго»… Яся всё это время рядом, к ней иногда обращаются, она растеряна. Настя пытается поддержать, Макс — тоже, но всё неудачно. От поддержки Насти Яся только ещё больше тушуется, Макс же под слово говорит, что аудитория школьников бывает агрессивной, но Яся уж точно «не из таких», чем окончательно выбивает её из коллеи. Где-то между делом Яся с Кириллом делают селфи.

Ещё один значимый момент случается в конце главы: Ясе хочется полистать ленту, поискать новости, несмотря на то, что Кирилл — вот он, тут, рядом! Прямым текстом Яся выводы не делает, но мы-то можем.

Деталь за деталью автор показывала нам, что Яся любит не Кирилла и важен ей не Кирилл, а его сценический образ. В этом нет ничего плохого. Однако для себя это всегда надо разграничивать. Яся — не то что не смогла разграничить, она даже не попыталась задуматься об этом. Так что её разочарование было неизбежно.

Вывод по второй части

Вся эта часть — залог моей любви к книге. Мне нравятся мысли, которые тут раскрываются, мне нравятся вопросы, которые поднимаются. Мне нравится моральный компас, который автором подаётся как одобряемый.

Мне нравится и то, что это правда вопросы для многих актуальные и мало обсуждаемые. И нет, я не про влюблённость. А про встречу с кумиром и его окружением.

Очаровываться ещё больше — страшно, потому что и так уж очарование было слишком сильным. Разочарование тоже грозит неприятностями, потому что фанатство было огромной частью жизни, и чем её заполнять теперь — непонятно. Серьёзно, при глубоком фанатении нет хорошего исхода встречи с кумиром. Просто нет. Особенно для подростка, который не очень-то отдаёт себе отчёт во всём происходящем.

Третья часть: от встречи до конца

В двадцать седьмой главе Яся признаётся Рил в том, что она Оса. Рил по возможности поддерживает, сообщая, что многие фанаты пишут или рисуют такое, что самим стрёмно. Вот не знаю, мне эта мысль тоже не близка… Но если многим близка, то вывод о том, что, мол, делать можно многое, просто не надо всё в сеть вываливать, — в целом, хороший.

В конце Яся переписывается с Добриком и на волне вдохновения от этой переписки ваяет текстик.

В двадцать восьмой Яся снова пытается смириться с тем, что Кирилл — взрослый дядька. Позже идёт с Добриком гулять. Он настаивает, чтобы Яся позвонила Нате и объяснилась. Тут ещё один тёплый момент — номер Наты в «Избранном» третий, после номеров родителей. Повторюсь, что такие ненавязчивые, милые детальки раскрывают благополучие семьи ну очень хорошо.

Разговор с Натой ни к чему не приводит. Однако к его концу Яся срывается почти в истерику и на всю улицу кричит, что она ревновала, потому что была влюблена в Кирилла. Добрик мягко и даже относительно вежливо уходит, потому что он — «няшка и друг всех обиженных, но это оказалось больновато».

В двадцать девятой главе Яся мирится с Натой, они вместе обсуждают кашу, которую Яся заварила.

В тридцатой Яся пишет Добрику и они договариваются о встрече.

В финальной тридцать первой они, собственно, гуляют с Добриком, очень мило болтают и целуются.

Конец.

Вывод-вывод

На данный момент это самый большой текст по книге, который я писала. Сама в шоке — считалка знаков говорит, что он уже в три с половиной раза больше, чем текст по «Бемби». И я всё думала: а почему?

Во-первых, потому что мнение у меня спорное. Есть проблемы с текстом, есть проблемы с построением сюжета, да много проблем. Но книга, тем не менее, хорошая. И сделана она тоже с любовью. Я правда верю автору в этом, а ещё я вижу: нет опечаток, почти нет стилистических огрехов (кроме попыток в подростковость). Есть проблемы с формулировками — собственно, почти все синие стикеры; да ещё со скобочками и внезапным курсивом, пожалуй. Но это всё равно чистый текст — настолько чистый, насколько команда смогла его сделать. Он прочитан и откорректирован — очевидно, не раз, потому что за один раз всё не почистишь. И это — приятно. Хочется любить историю хотя бы потому, что её действительно любит автор.

Во-вторых, потому что тема не избитая. Если сказать, что текст изобличает ужасы войны или поднимает вопрос отцов и детей — в общем виде всем всё станет понятно. Проблема фанатства же не станет понятой, если её просто обозначить. Даже в общем виде, даже примерно.

В-третьих, мне хотелось дать столько информации, чтобы читатель смог сделать свой хотя бы предварительный вывод.

Получилось много. Но книга этого стоит. Может, она относительно слабая. Может, она забудется.

Но сейчас она стала одной из первых ласточек нового слоя проблематики. Она нужна и важна — как своевременный шаг в эту сторону. И обо всём, о чём она говорит, она говорит с любовью и пониманием, раскрывая две стороны вопроса. Это пока что хорошо. Пока мы сами не очень-то поняли, что с этим делать, это — хорошо. И совершенно уж прекрасно, что при всём этом автор задаёт правильные ориентиры. А это — и я умру на этом холме — самое важное в детско-подростковой литературе.