Русские классики были алкоголиками и наркоманами. Почему мы ставим их в пример детям?

Мы говорим детям: "Читай классику, бери пример с героев, учись у великих писателей", а потом эти дети открывают биографии и, мягко говоря, удивляются.

Достоевский – патологический игрок, постоянно жил на грани нищеты и долговой ямы. Писал ночами, закладывал всё, что можно, впопыхах пересылал рукописи, чтобы не сорвать сроки и не потерять права на собственные книги. Где тут образец для подражания?

Толстой – под конец жизни сбежал из дома, потому что не выдержал собственной семьи. Проповедовал непротивление злу насилием и при этом играл в карты на деньги, имел внебрачных детей от крестьянок, пока Софья Андреевна рожала ему одного за другим. Учил всех "опрощаться", а сам жил как барин.

Есенин – дебошир, хулиган, алкоголик, который устраивал скандалы в ресторанах, бил посуду, заводил романы, бросал женщин, пил с кем попало. Покончил с собой или помогли (до сих пор спорят), оставив предсмертное стихотворение кровью. Красиво, но разве этому мы хотим учить подростков?

Маяковский – играл на рулетку, был патологически ревнив, стрелялся в конце концов из-за несчастной любви. До этого писал гениальные стихи, но лично был человеком сложным, жёстким, неуживчивым и тоже покончил с собой.

Гоголь – психоз, религиозный бред, анорексия, сожжение второго тома "Мёртвых душ".

Некрасов – карточный долг, любовь к чужим жёнам, жестокость в личных отношениях, постоянная борьба с депрессией.

Куприн – запойный алкоголик, бродяга, спускал гонорары в ресторанах, а потом жил впроголодь.

И это только верхушка айсберга. Если копнуть глубже, выяснится, что половина золотого фонда русской литературы состояла из людей с тяжёлыми зависимостями, психическими расстройствами, разрушенными семьями и сомнительной моралью. Но вопрос не в этом. Вопрос в другом.

Почему мы ставим в пример самих писателей и их персонажей?  Почему в школе рассказывают про "трагическую судьбу поэта" с придыханием, а не с пометкой "это был тяжело больной человек, не повторяйте"?

Давайте посмотрим на героев, которых нам предлагают "уважать" или хотя бы "понимать".

Печорин – манипулятор, психологический абьюзер, который разбивает жизни Бэлы, Мери, Веры ради собственной скуки. Он сам это признаёт: "Я смотрю на страдания и радости других только как на пищу, поддерживающую мои душевные силы".

Раскольников – убийца старухи-процентщицы и её сестры. Да, он мучается, да, он потом приходит к вере через каторгу, но убийца. При этом мотив ну очень спорный. Лишь человека жизни, чтобы проверить принадлежит он к "тварям дрожащим" или "право имеющим", весьма сомнительная перспектива. Мы обсуждаем его "двойников", его "идею" и т.д., но не говорим главного: он взял топор и зарубил двух женщин.

Базаров– циник, нигилист, отрицает любовь, дружбу, искусство, грубит родителям. Умирает от заражения крови после вскрытия трупа, и это подаётся как трагедия "лишнего человека", но разве этот человек образец для подражания?

Обломов – ленивый, апатичный, годами лежит на диване. Да, он добрый, да, он "хрустальная душа", но он ничего не делает. Мы это называем "обломовщиной" и вроде бы осуждаем, но с таким теплом, что не поймёшь: ругаем или любуемся.

Кирсановы и Лопухов  – "новые люди", которые спят в одной комнате через перегородку и решают вопросы "разумного эгоизма". Для своего времени – прогресс, но сейчас-то что?

Так зачем? Мне кажется, здесь есть официальный и честный ответы.

Официальный: классика учит нас понимать сложность человека. Показывает, что гениальность не отменяет пороков. Помогает увидеть, как можно бороться с демонами внутри себя и всё равно создавать великое.

Но, честно говоря, в школе этот посыл не работает, потому что учителя не говорят детям: "Ребята, Достоевский был игроманом и неврастеником, но он написал "Преступление и наказание". Если у вас будут проблемы, обращайтесь к психологу, а не к водке". Вместо этого Достоевского возводят в ранг святого.

Честный ответ: мы ставим их в пример, потому что так сложилось. Потому что за сто лет эти имена обросли мифами, памятниками и школьными сочинениями. Потому что программа не меняется. Потому что проще сказать "Есенин – великий поэт" и сделать грустное лицо, чем объяснять подросткам, что гениальность часто идёт рука об руку с саморазрушением.

А что с детьми? Подросток, который читает "Героя нашего времени", видит красивого, умного, циничного Печорина, который кружит головы девушкам и ни за что не отвечает, думает: "Круто" и не слышит за этим лермонтовского "а на самом деле это ужасно, не будь таким".

Подросток, читающий Есенина, видит образ бунтаря, который пьёт, дерётся, любит и умирает молодым. И это романтично, а предупреждение «алкоголь убивает» остаётся за скобками.

Мы не умеем преподавать классику без романтизации порока.

Мой главный вопрос – почему мы продолжаем ставить в пример не только тексты, но и самих авторов с их зависимостями, неврозами, жестокостью и самоубийствами? Я не предлагаю убрать классику из школы. Я предлагаю перестать делать из живых людей икон.

А вы как думаете? Можно отделить текст от автора и его героев? И должны ли мы показывать детям "изнанку" классиков или лучше оставить только парадный портрет?