* Порубили тати белых лебедей * - логаэд, логаэд, я тебя съем!
Автор: thesnailshell"День третий" от Ирины Михайловой - Логаэд.
"Логаэд" - на вкус - странное слово. Я даже не знал, что есть такое сочетание букв, но оно есть. Более того, я уже писал в этой стихоформе - по наитию, совешенно случайно. Важное замечание - я всегда пишу по наитию - как левая нога захочет. Если нужно - я могу всё уложить в твёрдые формы, да. Они не всегда мне нравятся, но иногда тоже могут быть исключительно красивыми - ну, как римские и греческие портики - своей строгостью и лаконичностью.
Но моей любимой стихофрмой остаётся "рыхлый" черырёхстопный ямб с большой примесью акцентной составляющей. Что, конечно не академично, но мне нравится возможностью усиливать определённые участки стиха. Помните как там у Соева: "В купе под диваном лежала она,. Костлява... беззуба... безброва... Лежала холодные, братцы, война,. Поверьте на честное слово."
Есть ещё старославянизированная стилистика. Она сильна - но там всё от гусляра зависит. Захотел старик - усилил звучание, захотел - ровно сказал, без пафоса. Красивая штука, но вряд ли кто будет востjргаться сейчас такой формой самовыражения :) Ну, кроме меня.
Так почему два варианта? А так захотелось. Второй вариант - переводной - с русского на русский - с заменой слов на старорусские. Не пугайтесь, это просто стилизация - совсем не аутентичный перевод. Но он мне понравился, хотя и гибрид. Разумеется, все "древние" версии слов не мои - из интернета и от ИИ. Долгая была работа.
| Логаэд | "Слово" |
| Порубили тати — белых лебедей, Кровью перьев — на снегу алеет круг, С одобренья древних идолов — вокруг Тризну правят, славят — преданно — вождей. Над полями тучи чёрные — гарь стоит, Крики пьяных — да разгула горький чад, В мёртвом глазе — отраженье — смотрит ад, Голова чернеет — на снегу лежит. Не поможет — крепкий вал, мощная стена, А костлявой — всё равно, кто враг, кто друг, Проберётся — и по всем ударит вдруг, А над полем скалит зубы — кружится война. | Порубиша тати лебеди белыя, Во снѣгу студенѣ кровь их пролияся, И круги алыя землю обагриша — Знамение лютое над полем явися. Идоли древнии взирают безмолвнии, Очи каменныя — ни жалости, ни суда, Тризну творят, вожди величают людие, Пѣснь их тяжкая стелется, яко бѣда. Над полем гарь стоит вся черна, Крик пьяный, смѣх лютый, разгула чад, И глава во снѣгу темнѣет отсѣчена, И во зраце мертвѣм воззирает ад. Не спасет ни град каменный, ни стѣна высокая, Костлявая ходит — не вѣдает ни друга, ни врага, Приидет внезапу, ударит по всякому — И падет рать тогда, и сильная, и убогая. И над полем тихим — тьма посредѣ дне, И скалится люто война древняя, Яко звѣрь хищный, яко кара Господня — И несть от нея ни бѣгства, ни спасения. |