"Ничего не будет" — главный закон российской вёрстки. Разбираю, почему так вышло

Потому что авторам за это ничего не будет. Ни-че-го.

  Так мне ответил один читатель под прошлой статьёй. Я задался вопросом в своём посте — он был скорее риторическим, но и на него мне ответили в комментариях. Вопрос звучал так: почему те, кто этим занимается (дизайнеры-верстальщики), не исправляют такое? Почему при открытии книги я должен испытывать непреодолимое желание лезть на потолок?

  Сперва я хотел возразить, но остановился. Так-то он прав. И тогда я решил разобраться: почему так происходит? Влияет ли на это культура? Экономика? История? Как обстоят дела с вёрсткой в других странах?

  Покопался в источниках — спасибо ИИ, который помог с поиском (на некоторые ресурсы без ускорителя не зайти, имейте в виду, если захотите почитать).

1. Россия: «ничего не будет» — это диагноз

  Открываю книгу и первое, на что обращаю внимание, — ма-а-а-а-а-а-а-а-а-аленький союз «а» в конце строки. Страница за страницей, книга за книгой — одно и то же. И это не только моя брезгливость. Это симптом.

  Рынок печатных книг в России падает. За первый квартал 2024 года количество названий снизилось на 2,9%, а общий тираж — на 4,4% (до 66 млн экземпляров). Средний тираж новой книги — 400–500 экземпляров. Более половины книг издаётся тиражом не более 500 экземпляров.

  Издательства экономят на всём, в том числе на вёрстке. Верстальщики жалуются: «гонится такая низкокачественная продукция, что больно становится». Типографии подтверждают: на каждой странице макетов — по несколько висячих предлогов. Смотрится неряшливо, читается неудобно.

  Но книга выходит. И  ни автору, ни издательству за это действительно ничего не будет.

  Система «ничего не будет» работает безотказно.

  Но это данные 2024 года. А что изменилось за два года? Об этом — в пункте 7.

2. Советское наследие: как экономия бумаги убила культуру вёрстки

  В СССР книги были не роскошью, а «идеологическим оружием». Их задача — донести слово до масс, а не радовать глаз. Отсюда установка: «текста на страницу — максимум, пустого пространства — минимум». Это называлось «экономия бумаги».

  Главный редактор издательства «Книга» Аркадий Мильчин вспоминал, как из юбилейного сборника Пришвина убрали все предисловия — чтобы сэкономить бумагу. Пришвин был в отчаянии: читатель так и не узнает, зачем вообще сделали эту книгу.

  А вот показательный случай с книгой «Типографика. Руководство по оформлению» швейцарца Эмиля Рудера. Это был перевод классического учебника о том, как правильно верстать. Автор специально оставлял пустые страницы и широкие поля — чтобы наглядно показывать приёмы. А в Госкомиздате СССР книгу жёстко раскритиковали за «множество пустых страниц». Руководство по красоте ругали за красоту. Потому что «бумага дорогая, а вы пустоты оставляете».

  Результат этой политики — книги с узкими полями, сжатым междустрочным интервалом, слепой печатью и скверной бумагой. Официальные стандарты (тот же ГОСТ) существовали, но под лозунгом экономии их просто игнорировали.

  Система «ничего не будет» — родом из того времени. Только тогда экономили из-за тотального дефицита, а теперь — из-за маржи и желания сделать «дёшево и быстро». Суть не изменилась.

3. Китай и Япония: не «криво», а «по-другому»

  В основе восточной типографики — уважение к знаку. Для европейца буква — инструмент. Для жителя Восточной Азии иероглиф — самостоятельная смысловая единица, которой на странице нужно выделить место.

  Отсюда — разреженный текст, крупный шрифт, широкие интервалы. Читатель не бежит глазами по строчкам, а останавливается на каждом иероглифе. Иероглиф выступает на странице как нечто ценное.

Коротко о технике (пост дизайнера Анастасии Хохловой):

• Только упрощённый китайский, традиционный — нельзя.
• Кружок 「。」 — конец абзаца. Не нужен перенос на новую строку.
• Межстрочное расстояние должно быть заметно больше, чем между иероглифами.
• Нельзя выравнивать по правому краю. Только по ширине или по левому.

  А ещё есть «искусство пустоты». Пустая страница или часть страницы — не ошибка, а осознанный эстетический приём. Пустота наделяет смыслом то, что внутри неё. Это противоположность советскому принципу «впихнуть максимум текста на страницу».

  Книга на востоке — это не товар. Это объект эстетического наслаждения, который должно быть приятно держать в руках и медленно листать.

4. Европа и США: другие традиции 

  В Европе и США тоже нет единой вёрстки. У каждой страны — свои особенности.

  Например, во Франции до сих пор перед двоеточием и вопросительным знаком ставят неразрывный пробел. В английских заголовках каждое слово пишут с большой буквы — для нас это странно, для них норма.

  Американцы очень любят классические засечные шрифты (антикву). У них их в разы больше, чем у нас.

  Но главное не в том, как именно они оформляют, а в том, что у них есть стандарты. И за их нарушение что-то бывает. Книгу могут не принять в печать. Читатель — не купить.

5. Висячие строки и предлоги: где их терпят, а где — нет

  В России висячий предлог «а», «и», «не», «на» в конце строки — привычное дело. Типографии подтверждают: это «бич самодельной вёрстки». Но книги с этим выходят. И автору ничего не будет.

  А как в других странах?

  В Европе и США висячие строки — это брак. В профессиональных программах (InDesign, QuarkXPress) есть специальные настройки, которые автоматически следят, чтобы предлоги и союзы не оставались в конце строки. В типографиях такие макеты отправляют на доработку. Это не «можно, но некрасиво». Это «нельзя, переделай».

  В Китае и Японии проблема висячих предлогов просто не стоит. У них нет предлогов в нашем понимании. Но если бы такая ошибка была — её сочли бы неуважением к читателю и к тексту.

  Почему у нас терпят? Потому что некому предъявить. Издательство экономит — верстальщик делает быстро. Читатель не жалуется — значит, нормально. Типография принимает любой файл — главное, чтобы деньги заплатили.

  Система «ничего не будет» работает безотказно.

6. Исследование Monotype: шрифт говорит на языке культуры

  Исследование Monotype 2023 года (8 стран, почти 2000 участников) показало: выбор шрифта — это не эстетика, а культурный код.

- Франция, Испания, Португалия предпочитают классические засечные шрифты. Они ассоциируются у них с честностью, качеством и доверием.

- США, Великобритания, Австралия выбирают уникальные, отличительные шрифты. Им важна не традиция, а выделение.

- Германия ценит смелые визуальные эффекты и запоминаемость.

- Япония: готические, низкоконтрастные шрифты ассоциируются с инновациями, а высококонтрастные, похожие на мазки кисти, — с доверием.

  Правильно подобранный шрифт повышает качество восприятия на 13%, запоминаемость на 10%, доверие на 9%, чувство безопасности на 12%.

7. Обновление 2026: что происходит на рынке сейчас?

  Выше я опирался на данные 2024 года. Но сейчас уже 2026. Ситуация изменилась — и, увы, достойного внимания к эстетической стороне книги до сих пор не случилось.

  Книжный рынок в России вырос в деньгах, но не в штуках. Выручка в 2025 году достигла 111 млрд рублей (+13%), а количество проданных экземпляров упало до 226 млн. Средняя цена книги подскочила до 540–560 рублей.

  Издательства объясняют: дорожает бумага, растут налоги и комиссии маркетплейсов. Но главное — окончательно умер «средний сегмент». Книги теперь либо дорогие и красивые (подарочные издания за 3–4 тыс. рублей), либо максимально дешёвые книжки в мягкой обложке, где на вёрстке экономят.

  Гендиректор «Эксмо» Евгений Капьев прямо говорит: «Люди выбирают либо очень дорогие книги, либо дешёвые. Средний сегмент проседает».

  Что это значит для вёрстки?

  Плохая вёрстка перестала быть «ошибкой новичка». Она стала осознанной бизнес-моделью для массового сегмента. Быстро, дёшево, «и так сойдёт». Потому что читатель за 300 рублей вряд ли будет предъявлять претензии. А издатель с маржой в 5% не будет платить верстальщику за вычёсывание каждого союза «а».

  Система «ничего не будет» получила экономическое обоснование.

  Но, как показывают примеры других стран, это тупиковый путь. Потому что рано или поздно читатель начинает замечать разницу. И однажды выбирает не «дешевле», а «качественнее». Вопрос только в том, когда это случится у нас.

Вывод

  В Японии за плохую вёрстку автору будет стыдно (особенности культуры, но они влияют на качество). В Европе — книгу не купят. В США — типография может не принять макет. В Китае — свои стандарты, но они есть.

  А у нас — «ничего не будет». И теперь у этого есть ещё и экономическое обоснование, и глубокие исторические корни.

  Мне обидно, когда хорошую книгу портит плохая вёрстка. Я не хочу, чтобы читатель пролистывал страницы из-за того, что текст трудно читать. Я хочу, чтобы книгу было приятно взять в руки.

  Пока авторы не начнут требовать качественную вёрстку от издательств — рынок не изменится. Пока мы соглашаемся на «нормально сойдёт» — книга будет выглядеть так, что стыдно открыть.

  Окном в цивилизованую вёрстку остаются частные специалисты с фриланса. Хороший верстальщик — это не роскошь, а инструмент, который делает книгу удобной и красивой. Такие есть, и их не так сложно найти, если знать, на что обращать внимание.

  Может, хватит терпеть? Пора просить у издательств не только интересный текст, но и достойное оформление. Красивая книга — это не роскошь, это уважение к читателю и к себе.

Важное дополнение: ссылки на источники, к сожалению, пропадают или отображаются некорректно. Пока не могу решить эту техническую проблему, поэтому статья останется без ссылок на источники.

Спасибо, что дочитали до конца.
Пишите ваши комментарии и мнение - это поможет мне делать статьи лучше.