Везучий Вася

Продолжаю сажать разное, а тут родственники приехали и говорят: «А мы тут уже Васю пригласили на майские». На вопрос: а на кой мне Вася и кто это, мне начинают вещать, что это сын маминой подруги и он тут у нас свежим воздухом подышит.

Бабки, жуткие интриганки, сидят и скучают. Маман моя пытается выдать меня за нормального в ее понимании мужчину. Не такого, как мой возлюбленный, что может пропадать где-то там. Раз приходящий, стало быть, не наш. Какая от него польза? И колдун дочка, это не плюс, это не богоугодное.

Обыкновенно, я от них лениво отмахиваюсь. Ой, ну не буду же я им рассказывать, что для Васи все может закончиться очень и очень плохо. Но такси привозит что-то примерно моих лет, с апатично равнодушным взглядом. Я выдыхаю, ибо, дом маленький, но на трех сотнях метров, можно таких Вась потерять и не заметить, корзину целую.  Про Васю я знаю немного, говорят он окончил техникум, мой погодка, работает не то сварным, не то слесарит, машину не водит, увлечений не имеет. Со слов его мамаши, раньше то бабами интересовался, а после тридцати пяти зачах, в игрушки играет на компьютере. Но не пьет, значит не безнадежен. Вся информация не выводится как сводка, она мелькает в длинных разговорах по телефону, где две бабки обсуждают, как лучше решить за детей, чем им жить.

Вася выходит из такси, осматривается. В чужом доме, как забежавший кот, безошибочно находит диван и утыкается в телефон. Хм… Ну не все так плохо, диван, телефон, может и выживет. Маман и брат уже волокут мне тазик с мясом, мол, шашлык на первомай это традиция. Я в одну калитку жарю шашлык. Вася привез два мешка угля, на этом его участие завершилось. Ветра нет, соседские пьяные голоса разносятся со всех сторон, но на мангал никто не падает. Идиллия.

И вот все едят мясо, но тут маман говорит, что Вася очень любит в земле ковыряться. Особенно копать, видели бы вы морду Васи, который после тазика с мясом хочет залечь на мягком, и вдруг узнает о своих талантах. Васю жалко, и я, показывая в сторону гостевой спальни сообщаю:

— Завтра покапает, сегодня шлангуем.

На морде Васи радость никак не отражается. Он снова на диване с телефоном.

К вечеру брат, который сам включил на одном из мониторов телевизор с бесконечными победами в новостях, заявляет, что неплохо бы включить какой фильм. «Из твоих любимых, про кровищу и стрельбу». Вася неожиданно оживает, отрывая морду от телефона. Я киваю брату, у меня же дел-то нет. И ставлю экранизацию Маркеса от нетфликса. «Сто лет одиночества» неспешно разворачивает свой мир, мужик с дыркой от копья начинает донимать семейство Буэндиа.

— Я не понял — впервые за вечер заявляет Вася — Как это они его все видят? С ума по одному сходят.

— Маркес рисует перед своими читателями эволюцию мышления человечества. Вы наблюдаете базу — мифологическое мировоззрение, для него характерно заменять несправедливую реальность мистикой.

Нетфликс от книги оставил бесконечный секс и насилие, и кажется, всех устраивает. Но когда в городе от сырости заводится «мэр», Вася снова напрягается:

— Они же сами город построили! Откуда там власть нарисовалась? 

— Анархо-капитализм не отменяет обязанность уплаты налогов — вяло соглашаюсь я.

— Какой еще капитализм? — уточняет собеседник — Это неправильно.

— Построили, но власть все равно догнала. Вот вы сидите в доме, который мы построили сами, но подтверждает введение в эксплуатацию — город. Налоги с имущества собирает государство. А фонд капитального строительства получает +300 м2 к отчетности возведения жилого фонда.

— Это разводка! — восклицает Вася, открывший для себя устройство мира.

На следующий день Вася, наконец, копает. Во дворе две канавы, их нужно бы закопать, но я ленюсь вызывать подсобников, откладывая на потом. Их закопали еще осенью, а сейчас глина просела, нужно добавлять.

— Глина сверху — легкая — слышу я комментарии, которые Вася раздает брату. — А внутри сырая!

Бл…ть! Сколько открытий. Но я что-то сажаю, родственники сами развлекают Васю, маман взялась лепить манты с квашенной капустой. Короче, день второй, полет нормальный. Вася не выходит из комы.

И вот его нужно вывозить к людям, такси может приехать и забрать его от дома, но маман вдруг говорит:

— А ты отвези его в центр, купишь мне колбаски, а он оттуда проще уедет.

Все шито жирными нитками, но мне нужно купить что-то из семян зелени, и я завожу свой шевик. Уже скоро мы сидим и смотрим вдаль. Такси обещало приехать через 18 минут. Я припарковалась на высокой точке, оттуда открывается замечательный вид на город вдалеке. Рядом меняются припаркованные авто местных богатых, на них Вася смотрит с тоской, но наконец улыбается:

— Смотри! Свежий ауди, а заводится также хреново как твое корыто.

Прямо перед нами строящийся ангар, этажа эдак в четыре. Каркас и фермы стоят, рабочие под куполом цирка делают обвязку, наваривая полосы между столбов. На ровной площадке поднятого цоколя маленькая воровайка, у нее стрела от крана, к крану по методике «сопли и молитва» прикреплена люлька. Крепеж узла явно колхозный, люлька со сварным кренится под сорок пять градусов. Сварной маневрирует, как артист цирка, доносится родное и знакомое на русском и могучем, но подъем продолжается. В паутине балок ферм прячется второй рабочий, он ногами стоит на шаткой площадке вышки-тура. Люлька повисла под куполом «цирка», но тут происходит заминка, видимо, по задумке, второй человек помогает сварному. Водитель выходит из кабины, хватается за трубу вышки-тура и тянет на себя. Тянет конструкцию, на верхней площадке которой, несчастный вцепился в балку, чтобы не упасть. Этот мрак начинает раздражать, я думаю про аптечку, и про то, что в майские по пробкам из садоводов скорая будет ехать долго. Кручу головой по салону, словно где-то сейчас всплывет окно как в игрушках, которое подтвердит комплектность аптечки. И натыкаюсь на Васю, он снимает происходящее на телефон, на морде лица разливается детская радость. Мой колючий взгляд царапает и он, не сбиваясь со съемок заявляет:

— Это смертники! Такой видос получится!

И тут я вдруг вспоминаю, что срать мне эту вашу земную физику. Сегодня никто не умрет! У меня в аптечке два унылых бинта, жгут и какие-то детские обезболивающие, этого не хватит, чтобы стабилизировать ассортимент травм падения с высоты, пока я буду их чинить до приезда скорой. Вышка-тура врастает в бетон. Водитель еще дергает опоры, но движения преобразуются в плавные, стыковка работников проходит как по маслу. Сварной прихватывает нужный узел, пока люлька вдруг встает ровно.

Вася продолжает снимать, но морда скисает так, словно он потратил ценные мегабайты на какую-то скучную хрень. Но вдруг он что-то вспоминает:

— А мне мать сказала, ты можешь разное. Ну там, колдовать. Покажи! Пусть они для кадра упадут! Сколько там? Метров двенадцать? Или нет! Давай, паркуйся поближе, чтобы кровь в кадр попала.

— Я тут вдруг вспомнила, мне в другой магазин нужно. Маме привет. Такси на улице подождешь.

Удивленный Вася остается на парковке. Я еду домой, на пути объезжая пьяных на квадриках. Трое веселых мужиков повизгивают от восторга, переезжая дорогу передо мной.

Маман сидит мрачная и раздраженная:

— Я тебе на дом мужика притащила! Не пьет, не курит!

— Давай-ка в город собирайся, там столько дел...