«Рыцари сорока островов»: мойпервыйфанфик великого фантаста

Дети дрались друг с другом, завоевывая место под солнцем. Дети убивали друг друга — не всегда физически, чаще духовно. Жизнь давала им оружие, время устанавливало правила и учило их нарушать. Мы только взяли на себя роль хозяев Жизни и Времени. Она не слишком приятна, эта роль. Наши правила жестче — но они честнее.

«Рыцари сорока островов», С. Лукьяненко

Не поймите меня неправильно: я люблю творчество С. Лукьяненко. Люблю нежно и всей душой, как вообще мало какую литературу люблю. И РСО — самая-самая любимая работа из всех, а потому зачитанная-перечитанная раз… много. Вообще больше раз, чем РСО, я перечитывала только одну книгу — «Последнего кольценосца», но она занимает совсем уж уникальное место в моих жизни, воспитании и мировосприятии.

РСО — великолепна во многих аспектах. Но чем старше я становлюсь, тем явственнее при перечитывании появляется ощущение того самого моегопервогофанфика. Это, в целом, неудивительно: для С. Лукьяненко это и в самом деле первый роман, но тем не менее.

Так что прокатимся по умилительным косякам книги. С большой любовью, конечно же.

Во-первых, начинённость ауфными цитатками. Цитаток тут больше, чем в любом другом произведении автора. Это тем забавнее, что книга от первого лица четырнадцатилетнего мальчика. Ну как бы…

Зацените, например, мою любимейшую (без сарказма) цитату и её контекст:

«Шлюпка слегка покачивалась на воде. Это было почти незаметно, лишь пламя свечи на столе то и дело ритмично вздрагивало и отклонялось в стороны. Казалось, что колеблется один язычок пламени, в то время как каюта неподвижна. Когда перекошен весь мир, то легче признать ненормальным того, кто держится прямо…»

Все же четырнадцатилетние мальчишки, уже находясь в опасном приключении и отправляясь в ещё более опасное, пускаются в такие размышления при виде пламени свечи?

Ауфность — она везде. В тексте Димы, в словах Экскурсовода (как пример — эпиграф), в речи других ребят. И неважно, какого они возраста и какой у них характер. Все они будут немножко ауф.

Во-вторых, абсолютная невычитанность произведения. Нет, не самого текста — написано всё грамотно. Даже очень: нет ни ошибок, ни опечаток, ни откровенной кривизны стиля. Тут уж, как ни крути, а писал С. Лукьяненко — и даже в ранних работах его мастерство было на уровне.

Нет, это невычитанность иного толка. Она, скажем так, сюжетная (то есть видна только при знании всей книги целиком) и ситуативная (то есть видна в рамках одной сцены) — видимо, работу не вычитывали на предмет несостыковок ни полностью, ни по частям. Как будто как писалось — так и писалось. Написал главу — пиши следующую, не возвращайся.

И тут примеры интереснее и веселее.

Вот ситуативные:

«Подо мной был песок — мягкий, горячий, надо мной — чистое безоблачное небо, а в нем желтый солнечный диск. А еще надо мной склонялись незнакомые мальчишки и девчонки. Одна из девчонок держала у меня на лбу мокрую ладонь. Когда я открыл глаза, лицо ее просияло», — ну то есть сначала Димка увидел склонившихся незнакомых мальчишек и девчонок, а потом открыл глаза. Ещё стоит отметить, что тут чуть ли не весь остров, а как бы день, как бы дежурства, как бы должны быть только девочки и один мальчишка…

«На четвертом острове дежурные приходили обедать в замок. Мы смогли попрощаться со всеми — церемонно, с каждым отдельно», — при всей благолепности Четвёртого острова, у которого два моста, — что, их можно оголять? Один из них — смежный с очень сильно невероятно воинственным Шестым островом, ага.

Куда больше ляпов сюжетных:

«— Ребята, на южном мосту… Ребята… — Ритка всхлипнула, и я понял, что ничего большего от нее не добьешься — в лучшем случае она разревется»

Это Ритка-то? Я так понимаю, шла четвёртая глава, так что автор не очень осознавал роль Ритки. Она — самая взрослая и наиболее долго живущая на Островах девушка, вместе с Тимуром этакий зам Криса. Конечно, она расплачется от того, что на какой-то мост напали. Кстати, там и нападение дурацкое, чисто для того, чтоб Димке лор раскрыть и Ингу ввести. Оно бессмысленное для Двадцать четвёртого острова в любом случае, а с учётом того, что на мосту были Крис, Толик и Януш… В общем, и нападение бессмысленное, и реакция Ритки от этого ещё более дурацкая.

«Тогда я поправил на нем одеяло и отошел к окну. Оно было очень низко от пола и открылось совсем легко. Меня обдало холодным ветром. Я закрыл его, поискал свитер, оделся и лишь после этого выбрался из комнаты на террасу»

А ближе к концу, я напомню, все будут судорожно искать и делить между собой хоть какую-нибудь тёплую одежду, потому что её на Островах нет за ненадобностью.

«Обернувшись, я уже догадывался, что это за свет. Ни один из последних вечеров в замке не проходил без разговоров об этом»

За редкими исключениями, когда, например, у ребят был огнестрел и они косили друг друга пачками, новенькие на Островах появляются плюс-минус раз в месяц. Если же аккуратно посчитать, сколько на Островах Димка, то получится меньше недели — первый день, день знакомства с Ингой, день первого дежурства и три дня, что Крис оставлял Диму на острове. А тут — бах! — и уже Том. Удивляет ли это хоть кого-нибудь? Не. Видимо, потому что прошло мимо автора.

«Через минуту Крис разобрался в его манере боя. Генка нападал, пытался ударить и молниеносно отступал. Он не то, чтобы хорошо владел мечом, но взрослая уже сила делала каждый его выпад смертельно опасным».

Крис на Островах семь лет, Генка — десять. Крис точно-точно только сейчас разобрался в его манере боя?

«Остановившись, я с удивлением посмотрел на Ингу. Неужели это та самая девчонка, с которой я дрался в детском саду, кидался снежками в школе, ходил к ней на дни рождения, помогал переправляться через быструю, холодную речушку в турпоходе?»

Это цитата раз. А вот цитата два:

«— Инга, ты совсем Тимура заболтала. Я-то ладно, с семи лет тебя слушаю. А ребята с непривычки и поверить могут».

Вот такие вот семилетки в детском саду, получается

А ещё есть просто ляпы. Как бы так выразиться… необходимая исключительно для сюжета тупость персонажей. Пример будет один, но большой:

«Когда я бежал по лестнице, я еще собирался что-то немедленно сделать. Разбудить Криса или Толика: "Игорек — предатель, он шпионит за нами…" Ведь в замке "пришельцы" на нами наблюдать не могли, это я из разговора понял точно. Но будить я никого не стал. Сообразил, что будет дальше…

Забравшись в свою комнату, я постарался вспомнить все книжки про шпионов, которые только читал. Про разведчика Этьена, про "Осиное гнездо", еще вспомнил "Шпиона, пришедшего с холода" и перепечатанные на машинке детектив про советского разведчика по кличке Крот. Шпионы в этих книжках были разные, но я помнил, что арестовывать их нигде не торопились. Старались обмануть, передать через них неправду…»

И вот почему? Зачем? Что мешало сразу обо всём сказать Крису? Пусть уж он решает. Он же не тупой, он тоже вряд ли станет «арестовывать». А если вас будет больше одного, да ещё вместе с командиром, вы уж точно сможете лучше дезинформировать Малька. А, для сюжета? Паня-а-а-атна.

Это не все ляпы, но перечислять их все смысла особо нет. И так примеров прилично уже. Они решались одним перечитыванием книги. Ну ладно, может, двумя. Но нет.

В-третьих, бессмысленный и беспощадный секс. Насилуют Таню — маленькую девочку. Есть сцена секса Риты и Криса. Очень однозначно в дневнике Коммунаров Катя — «последняя девчонка на острове и должна их всех воодушевлять».

И я не понимаю, зачем это всё.

Для того, чтобы показать вероломность и зверство вчерашних союзников, не надо насиловать ребёнка. Убитых Сержа и десятилетней Лерки, Меломана, отбивавшегося от меча руками, ребят, просидевших в подвале, — более чем достаточно.

В дневнике Коммунаров секс вообще не нужен, дневник не затем. Он показывает цикличность истории и бессмысленность союзов — а не трагичную судьбу последней девушки среди выживших и прогрессирующую аморальность людей в безвыходном положении. Вот просто не к месту же.

Секс Риты и Криса несёт какую-никакую нагрузку. Он, во-первых, резко отделяет почти взрослых семнадцати-восемнадцатилетних ребят от детей и подростков. Во-вторых, он приводит к разговору, что секс на островах разрешён, а любовь нет, потому что любовь пришельцам непонятна. Но всё равно — дух всей остальной книги, её язык, её посыл — всё это не сильно-то располагает к внезапному сексу. Я книгу в первый раз читала лет в 11, наверное, и мне было непонятно и неприятно, хотя в остальном она как будто на плюс-минус этот возраст и рассчитана.

Можно сказать: это же для реализма! Но как бы нет. Для реализма куда важнее было бы описать, как проходят месячные при отсутствии не только средств гигиены, но и ткани, и как с умерших ребят снимают одежду, очки, часы — потому что ничего важнее этих вещей на Островах нет. Но ведь этого нет. И это отлично. Потому что истории и морали это прото не надо, а для атмосферы было бы губительно. То же самое и с сексом.

И в-четвёртых. Безумно умилительно заканчивается всё это произведение:

«Спасибо всем, кто понял эту книгу»

Это слегка прикрытое превознесение автора над читателями, эта уверенность в собственной невероятной глубине — тоже безумно мойпервыйфанфиковская.

Но!

О ХОРОШЕМ

Сколько бы минусов ни было в РСО, это всё равно великолепнейшая книга. Она написана очень приятно, несмотря на первое лицо. В целом ремесленная часть выполнена нормально, а местами — хорошо.

И оно, конечно, сугубо ИМХО, но написана она, к тому же, очень трогательно. Многие-многие моменты запали мне в душу: когда Тимур сел в позу лотоса посреди каменного зала, когда Димка первым надел меч, а потом уже одежду, когда Малёк «бил насмерть, а захотеть смерти не смог», когда буря так и не заглушила слова, когда Тимур шёл по собственному острову с обнажённым мечом, когда Димка с Крисом чуть не поссорились из-за «не-сом-нен-но»… Каждый раз на этих маленьких событиях моё сердце замирает. Каждый раз они трогают с прежней силой.

Ауфность цитаток при чтении в правильном возрасте тоже может стать весомым плюсом — и в школе эпиграф написать, и в статус эпишшное, загадочное и не-такое-как-у-всех высказывание вставить, да и вообще как-то зацепиться, подумать и осмыслить.

Но самое важное — конечно, смысл.

И вообще РСО стала для меня особенной книгой, потому что она заставила задуматься над смыслами. Я вдруг поняла — «вдруг», конечно, заслуга не только книги, но и родителей, которые всегда с готовностью обсуждали со мной прочитанное, — что мораль есть не только в баснях и сказках. Что, оказывается, бывают аллюзии и иносказания чуть более неявные. Оказывается, книги несут какую-то мысль помимо «герои тут, короче, весело приключались». Именно эта книга своим фактически прямолинейным разоблачением в последних главах заставила меня по-другому посмотреть на «Чиполлино», «Незнайку», «Трёх толстяков» и многие-многие другие детские книги.

РСО хороша. Для определённого даже не возраста, а уровня зрелости она может стать важным и нужным чтивом. Кому-то она откроет ценность и необратимость сказанных слов, цикличность истории и бессмысленность местячковых войн. А кого-то, к тому же, научит задумываться над книгами.

А для кого-то станет просто проходной банальностью, потому что всему вышесказанному он уже научился.

Для меня же она навсегда останется важным рубежом в познании мира.