Серапионтика и серапионты, или КГАМ не пройдет. А также Гофман и обоснуй

Когда Гофман наконец понял, что рассказов понаписано уже как-то овердофига, и куда-то девать их, пожалуй,  надо, а издатели во все времена рассказы брали очинь ниочинь, — он придумал одну крутую шутку.

Собрал их воедино и объединил переходами, но не просто так, а с подвыподвертом. Создав в книжке аналог того литературного кружка, который у него был в реале. И назвал его точно так же — «Серапионовы братья».

Почему «Серапионовы»? А почти рандомно. Просто собрались они впервые в день св. Серапиона, 14 ноября 1818 года. День этот был посвящен лишь одному из многих Серапионов, потому что святых с этим именем было пруд пруди.

Участников кружка обычно набиралось с полдюжины, все люди пишущие, думающие и читающие. И примерно одного возраста. Плюс-минус сороковник.

Приходили они сначала главным образом слушать Гофмана, а уж потом понемножку стали и сами писать интересное и читать вслух по очереди.

Ну, то есть с современной точки зрения просто обзавидоваться можно. Правда. Такой идеальный писательский клуб равных и поддерживающих друг дружку авторов. Вхожи туда были, среди прочих, Шамиссо и де ла Мотт Фуке. У которых Питер Шлемиль и Ундина, но это уже мало кто помнит.

А величайшее этого клуба достижение было — провозглашенный участниками «Серапионтический принцип творчества». Если совсем кратко его сформулировать, переведя на язык 21 века, — «пиши такое, которым хочется делиться, и которое не стыдно притащить в клуб и почитать крутым единомышленникам».

Потом, в романе, это все еще тыщу раз отшлифуется, огранится. Участники кружка получат красивые «гофманские» имена — Теодор, Киприан, Лотар, Оттмар, Сильвестр и Винценц. Прототипом Теодора, разумеется, станет сам Гофман.

И еще Гофман напишет вводную новеллу про отшельника Серапиона и о попытках Киприана с ним сблизиться и вернуть в мир. А на основании фиктивного жития сего придуманного именно для романа «анахорета» будет сформирован уже упомянутый «серапионтический» принцип.

Вот он, собственно, прямиком из романа:

«как совершенно верно отметил Теодор, он означает не более чем обещание [Серапионовых братьев] никогда и ни при каких обстоятельствах не мучить своих товарищей скверными поделками».

Что, собственно, это означает для «братьев»? Во-первых, отказ от подражательной поэтики, а во-вторых — точно такой же отказ от реализма. Для них творчество — не отражение действительности, но дотошная запись внутреннего состояния творца, способность донести движения своей души до других такими словами, от которых бы и слушатели могли проникнуться красотой видений рассказчика. Чем больше мир становится для творца досадной помехой, тем автономнее, гениальнее и серапионтичнее его творения.

Ну, и априори это исключает любой КГАМ. По умолчанию — человек принес крутой рассказ, и мы обсуждаем его крутой рассказ. Не заклепки — идею и поэтику. Не советуем, как его переписать, не предлагаем что-то поменять, и не сомневаемся, сколько хоботков у его блохи.

Просто работаем с текстом, исходя из того, что текст нам принесли полакомиться, а не потошниться.

А еще вот какая штука тут происходит. Пока участники фиктивного романного кружка обсуждают только что прослушанные произведения, в чат входит эстетика их творчества, которая теперь тоже становится составной частью собственно поэтики их произведений.

То есть что получается: «Серапионты» пишут рассказ, обсуждают его вшестером, в процессе обсуждения приходя к более глубокому его пониманию, а те, кто читает весь роман о том, как они там читают и обсуждают, теперь могут и сам текст оценить, и мысли авторов про него заодно узнать.

Идеально же.

Гофман — король обоснуя, так-то.

И произведения его представляют, как сказал бы Бегемот, ту самую «вереницу прочно упакованных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Марциан Капелла, а то, чего доброго, и сам Аристотель».

Ничего случайного у него нет.

Как и у Булгакова, кстати.

Или там Набокова.

Главное — суметь распознать логику, а для этого имеет смысл опять-таки вернуться к тексту.

Пошли обратно в «Щелкунчика». Третья глава, и голимая серапионщина продолжается.

(Поскольку меня сейчас все это очень-преочень прет и ташшшит, а в общий блог можно постить не чаще двух раз в сутки, я анализ «Щелкунчика» вешаю под статусом для друзей и подписчиков, когда мне шлея под фост попадет. Если интересно — можете ко мне временно подписаться, а потом уйти.)