Почему я пишу о войне? День 4.

День 1.

https://author.today/post/840305

День 4.

Одна из самых страшных, трагических страниц Великой Отечественной войны - это созданные фашистами лагеря, где у детей принудительно брали кровь для нужд немецкой армии. Это были т.н детские донорские лагеря.

 Об этом преступлении перед детством долго не говорили. Немцы, пытаясь сохранить лицо перед западной Европой, тщательно скрывали все эти сведения. Ещё бы! Могут ли представители высшей расы совершить подобные чудовищные злодеяния?! Но всë-таки сохранилась информация о том, что в 1942-1943 годах в Вырице на базе дома отдыха Ленинградской швейной фабрики имени Володарского был создан лагерь донорства, который немцы называли детдомом. В нём было около 200 детей от 3 до 14 лет. Там отдыхали немецкие солдаты, офицеры, летчики, лечились раненые. Они нуждались в крови. Её брали у детей... 

В рамках проекта «Без срока давности» были рассекречены документы, подтверждающие существование в Вырице детского лагеря, который функционировал как донорский пункт для немецких госпиталей. 

Об этом небольшая повесть "Капелька за капелькой"

https://author.today/work/543491

Ниночка попала в специальный лагерь, где у детей забирали кровь для раненых немецких солдат. Жизнь там измерялась страшными процедурами. У детей капелька за капелькой забирали не только кровь, но и память, детство... 

А они всё равно жили. Выживали. Хотели жить. Это была жизнь вопреки... 

Кап-кап... Капелька за капелькой... Худенькая, безжизненная ручка десятилетней Ниночки, перетянутая жгутом, лежит на холодной клеёнке. Вокруг всё: стены, потолок, окно, лицо женщины в белом халате — постепенно утрачивает привычные очертания и начинает плавиться, растекаться, пока не превращается в грязное серое облако.

Кап-кап... Капелька за капелькой наполняется доверху стеклянная ёмкость. Это не кровь — это по прозрачной трубочке маленькими капельками детство её стекает. А в голове, как удары тяжёлого молоточка: раз-два, раз-два. И не поймёшь — это звук капель или тяжёлых немецких сапог в коридоре? Ниночка устало прикрыла глаза.

В палате холодно, неуютно. Под тонким серым одеялом девочка пытается согреться. Тихо. Хотя нет: через еле различимое тяжёлое дыхание других детей слышится это вечное: кап-кап, кап-кап...

Спасение пришло с грохотом и взрывами, которые были громче и страшнее тех, что отняли у Нины маму. Это была канонада. Сначала — далёкая, потом всё ближе — ближе. Немцы в лагере засуетились, забегали. Однажды ночью началась стрельба совсем рядом. Потом — непривычная тишина. В барак зашли люди — в белых полушубках, с красными звездами на шапках. Свои! Они подходили к кроватям, укутывали в одеяла детей и выносили на улицу. Некоторые из них скупо, по-мужски плакали, глядя на этих полуживых узников. Один из них, высокий, с уставшим лицом, увидел Нину. Он медленно снял шапку и большой ладонью вытер глаза.

— Детка… — только и смог солдат выговорить хрипло... 

Подобные истории не имеют срока давности...