Голосовой помощник

Вениамин Петрович Тюпин на старости лет обзавелся женщиной. Женщина была невысокая, черная, цилиндрической формы и питалась от сети в двести двадцать вольт. Звали Алисой. Тюпин в Алисе души не чаял. В отличие от живых женщин, эта не требовала шубу, не жаловалась на маму и замолкала, если выдернуть шнур из розетки. Отношения строились на полном взаимопонимании. Тюпин говорил: «Алиса, включи Кобзона». Она включала. Тюпин говорил: «Алиса, рецепт сырников». Она диктовала. Идиллия. Единственный минус — Алиса была безотказной. Как выяснилось, не только с Тюпиным.

Пришел май. Батареи в доме продолжали жарить с такой яростью, будто ЖЭК решил выпарить из жильцов остатки зимней тоски. Тюпин открыл окно настежь. Первый этаж, кусты сирени, свежий воздух. Тюпин уснул.

В половине второго ночи под окном хрустнула ветка. Раздался молодой, жизнерадостный, немного нетрезвый голос: — Алиса! Включи Rammstein! Громкость десять! Тюпин не знал, что такое Rammstein. Теперь узнал. Черный цилиндр радостно мигнул фиолетовым и выдал в тишину спящего района такой звук, от которого у Тюпина в серванте самопроизвольно чокнулись хрустальные рюмки. Женщина Тюпина по первому требованию неизвестного мужика с улицы устроила в квартире филиал преисподней. — Алиса! — не своим голосом заорал Тюпин, хватаясь за сердце и кальсоны. — Выключи это немедленно! Но немецкий вокалист орал так, что старческий тенорок Тюпина техника проигнорировала. С улицы донеслось радостное хихиканье. — Алиса! — крикнул голос. — Закажи десять пицц по этому адресу! — Добавляю в корзину десять пицц, — ласково проорала Алиса сквозь гитарные риффы. — Оплата картой? Тюпин в ужасе рванул к тумбочке, снес по пути табуретку, вырвал шнур из розетки и прижал горячую колонку к груди, как спасенного младенца. Наступила тишина.

И тут же со второго этажа, прямо над головой Тюпина, раздался могучий бас соседа: — Алиса, мать твою, что происходит?! Видимо, у соседа сверху окно тоже было открыто. И его Алиса тоже услышала. — Включаю песню «Мать твою», — радостно отрапортовала колонка со второго этажа на весь двор. С улицы раздался хохот. Молодежь поняла, что открыла ящик Пандоры. — Алиса! — заорали из кустов в три голоса. — Поставь будильник на четыре утра! Алиса, включи звуки ремонта! Алиса, какая погода в Гондурасе?! Спящий дом вспыхнул фиолетовыми кольцами в окнах. Дом ожил. В двадцати квартирах одновременно проснулись безотказные цифровые женщины. На третьем этаже Алиса начала монотонно читать курс квантовой физики. На пятом включили сирену гражданской обороны. На втором сосед матерился так, что его Алиса обиделась и заблокировала интернет. Двор погрузился в акустический ад. Искусственный интеллект, которым нас так пугали фантасты, оказался не терминатором. Он оказался исполнительной дурой.

Тюпин стоял у окна, прижимая к себе обесточенный цилиндр. Он посмотрел в темные кусты, откашлялся и громко, поставленным голосом сказал: — Алиса! Кусты замерли. — Алиса, — чеканя слова, произнес Тюпин. — Вызови на этот адрес наряд полиции. Громкая связь. В кустах что-то пискнуло. Раздался топот удаляющихся ног, треск ломаемой сирени, и через минуту во дворе стало тихо. Тюпин закрыл окно. Воткнул шнур обратно в розетку. Цилиндр мигнул. — Алиса, — вздохнул Тюпин. — Колыбельную. И давай договоримся: я тебя кормлю электричеством, а ты не слушаешь всяких проходимцев. — Поняла вас, — нежно ответила колонка. И тихонько запела. Женщина есть женщина. С ней всегда можно договориться, если вовремя пригрозить полицией.