Медсестра, Бюрократия и Любовь

Семья — это как отечественный автомобиль. Сначала ты в нее вкладываешься, полируешь, сдуваешь пылинки, а лет через двадцать радуешься уже тому, что она просто заводится и нигде не капает. Спустя два десятилетия законного брака Аркадий Эдуардович Тюпкин вдруг осознал, что их с Зинаидой супружеское ложе стало напоминать зал ожидания на Казанском вокзале: оба лежат, смотрят в потолок и ждут, когда объявят их поезд, который давно ушел.

Чтобы как-то расшевелить это стоячее болото, Аркадий решил добавить в семейный быт щепотку перца. В магазине для взрослых с пугающим названием «Красная плеть» он, потея и пряча лицо в воротник куртки, приобрел костюм «Медсестра-экстремалка». Продавщица с глазами, повидавшими все оттенки серого, заверила, что этот кусочек нейлона размером с носовой платок способен воскресить даже мертвого, не говоря уже об Аркадии.

Вечером, дождавшись, пока жена Зинаида закончит борьбу с мясорубкой, Аркадий торжественно, как посол вручает верительные грамоты, протянул ей шуршащий пакет. — Это что? — с подозрением спросила Зинаида, машинально вытирая руки о передник. — Это, Зинуля, наша путевка в молодость, — сглотнув, проворковал Аркадий. — Надевай. Будем играть. Я — страждущий пациент, а ты — моя спасительница. Залечи меня, Зина, до полного выздоровления!

Зинаида тяжело вздохнула, посмотрела на пакет так, будто там лежала квитанция за капремонт, но в ванную ушла. Аркадий в это время развернул масштабную подготовку. Он лег на диван, приглушил верхний свет, оставив только романтичное свечение бра, вытянул носки и принял позу античного бога, утомленного нарзаном.

Спустя сорок минут дверь скрипнула. На пороге стояла Зинаида. Справедливости ради, костюм сел на нее плотно. Настолько плотно, что треск швов было слышно в соседнем микрорайоне. Но главное — изменилось лицо. Белый нейлон, пусть и купленный в секс-шопе, совершил невозможное. Он разбудил в Зинаиде глубинную, спавшую со времен СССР генетическую память младшего медицинского персонала. Исчезла домашняя, уютная жена. Перед Аркадием возвышалась Система.

— Ну, я жду, сестричка, — Аркадий томно похлопал по краю дивана, пытаясь изобразить страсть глазами, в которых от напряжения полопались сосуды. Зинаида подошла ближе, посмотрела сквозь Аркадия в район плинтуса и металлическим, лишенным человеческих эмоций голосом произнесла: — Бахилы где? — Какие бахилы, Зинуль? — опешил муж, чувствуя, как либидо с писком прячется куда-то в район селезенки. — Мы же на персидском ковре... — Куда в грязной обуви прешь, я спрашиваю?! — рявкнула жена так, что хрусталь в чешском серванте жалобно зазвенел. — Уборщица только помыла! Ишь, расстелились тут! Выйди в коридор, надень бахилы, в регистратуре возьми карточку!

Аркадий нервно хихикнул. Взял инициативу в свои руки, а она оказалась тяжелой и скользкой. «Вошла в роль, молодец какая! Станиславский бы плакал!» — подумал он. — Зинуля, я же по острой боли! — Аркадий игриво потянулся к подолу ее короткого халатика. — Может, вы мне сделаете укольчик... вне очереди? Зинаида молниеносно ударила его по рукам свернутой в трубочку газетой «Вестник ЗОЖ»: — Руками не трогать! Направление от терапевта где? Флюорография за этот год где?! Я без талона не принимаю! Ходят тут всякие, только микробы носят, а у меня оклад пятнадцать тысяч!

Аркадий понял, что эротика стремительно мутирует в бюрократию. Ситуация выходила из-под контроля. Надо было срочно менять мизансцену. — Зина, прекрати. Какая флюорография? Давай я выключу свет и мы... Он потянулся к выключателю торшера, чтобы создать полный интим. — Лампочку не трогать! — гаркнула Зинаида, перехватывая его руку болевым приемом. — Лампочка по проекту положена 60 Ватт! Меньше не имею права, у меня по СанПиНу отчетность! У нас кварцевание! Выйдите в коридор, больной, ждите, пока вызовут по фамилии!

И тут произошло страшное. Интонация Зинаиды была настолько властной и убедительной, что организм Аркадия подчинился рефлексу советского человека. Сам не понимая как, он оказался в коридоре. Босиком, в одних семейных трусах в горошек, он стоял на холодном линолеуме и смотрел на закрытую дверь гостиной, на которой мысленно уже висела табличка «Процедурный кабинет. Не входить!».

Попытался открыть дверь — заперто на защелку. — Зина! Пусти! Я муж! — У меня обед! — донеслось из-за двери лязганье ложки о чашку. — Мужчина, не стойте над душой, вас тут много, а я одна! И не дышите в замочную скважину, вы мне сквозняк делаете!

Стоя в коридоре, Аркадий размышлял о парадоксах бытия. Вот она, сила российского здравоохранения. Бюрократия у нас в крови. Она сильнее любви, сильнее страсти. Надень на женщину костюм кролика — она потребует справку от ветеринара.

Прошел час. У Аркадия замерзли ноги. Он вспомнил, как решаются проблемы в поликлиниках. Сбегал на кухню, нашел в шкафчике заначенную коробку конфет «Ассорти» и банку растворимого кофе. Робко постучал в дверь гостиной. — Можно? Мне только спросить... — Входите, раз пришли, — разрешил суровый голос. Аркадий зашел, заискивающе улыбаясь, и положил конфеты с кофе на край стола. — Это вам, сестричка. К чаю. Может, все-таки посмотрим пациента?

Зинаида профессиональным движением смахнула подношение в ящик стола. Взгляд ее чуть потеплел, но протокол остался. — Жалобы есть? — сухо спросила она, что-то строча в блокноте. — Есть! — обрадовался Аркадий. — Одиночество в браке, нехватка тактильности и общее падение демографических показателей в отдельно взятой квартире! — Понятно. Возрастное. Раздевайтесь до пояса. Аркадий радостно скинул майку. «Ну, наконец-то лед тронулся!» — возликовал внутренний голос. — Дышите, — Зинаида приложила к его волосатой груди холодный пульт от телевизора. — Не дышите. Дышите. Не дышите. Аркадий посинел, но не дышал. — Всё, одевайтесь, — резюмировала жена, убирая пульт. — Ничего страшного не вижу. Годен к строевой. Следующий! — Какой следующий, Зина?! Я твой муж! Я хочу любви прямо здесь и сейчас! — Любовь, мужчина, — это к венерологу в кабинет номер пять на втором этаже! А у меня процедурная! И вообще, не задерживайте очередь, мне еще лампочку протирать спиртом!

Аркадий опустился на диван. Он понял, что проиграл. Систему не сломать ни кружевным бельем, ни коробкой конфет. — Зина, — обреченно сказал он, — а больничный ты мне хоть выпишешь? Зинаида посмотрела на него поверх очков, которых на ней не было: — Больничный только через главврача. Идите в спальню, больной, ложитесь. Я вам сейчас клизму поставлю... профилактическую.

Аркадий вздрогнул. И впервые за двадцать лет брака подумал, что насморк — это, в принципе, не такая уж и плохая болезнь. Главное — лечить его народными средствами, а не обращаться к официальной медицине.