Кошачьи ушки

Галина поняла, что спецоперация «Дикая страсть» провалилась, когда нацепила кошачьи ушки, выгнулась на диване пантерой и… сладко зевнула. В тридцать четыре года дикая грация требует хотя бы бокала вина для разгона.

Идея взбодрить их семилетний брак пришла утром. Галина посмотрела рилс, где гуру соблазнения — девица, чьи губы появлялись в кадре на секунду раньше нее самой, — категорично вещала: «Стань для него хищницей!». Галина вздохнула, оценила свои перспективы и полезла на маркетплейс. Ушки приехали к вечеру. Черные, с розовым пухом и крошечными бубенчиками. В отзывах писали: «Парень смеялся до слез, потом женился».

Вечером муж Аркадий ушел в душ. Мылся он всегда с размахом, громко напевая что-то из репертуара раннего Меладзе, причем пел сразу за все три голоса «ВИА Гры».

Галина поняла — пора.

Надела ушки. Бубенчики предательски звякнули. Забралась на диван. Приняла позу затаившейся рыси.

Правда, рысь вышла абсолютно домашняя, привитая и явно ожидающая порцию влажного корма. Аркадий в ванной брал высокие ноты. Вода шумела. Стоять на четвереньках оказалось фантастически скучно. Организм, привыкший в это время скроллить ленту новостей, категорически не понимал, зачем его выгнули дугой. Диван манил мягкостью. Галина решила прилечь буквально на секундочку. Исключительно чтобы усыпить бдительность жертвы.

Глаза закрылись.

Через пять минут хищница пустила слюну на декоративную подушку. А еще через десять выдала такой заливистый храп, что умная колонка Алиса ожила и вежливо предложила найти адрес ближайшего лора.

Щелкнула задвижка.

Вышел Аркадий. Распаренный, в шортах с Гомером Симпсоном. Замер.

На диване спит жена. Поза напоминает морскую звезду, выброшенную на берег. А на макушке торчат два меховых локатора.

Двадцатилетний юнец схватился бы за телефон пилить сторис. Но Аркадий — мужчина тридцати пяти лет. Он с Галиной пережил поклейку обоев без развода и сборку шкафа из Икеи без инструкции. Его психика — это титановый сплав.

Аркадий подошел ближе. Ушки слегка подрагивали в такт храпу. Он расплылся в улыбке. Без всякой иронии, а с той самой уютной, теплой радостью, когда понимаешь: вот оно, твое сокровище. Спит, посапывает и никого не трогает.

Он стянул с кресла плед. Аккуратно укрыл жену до самого носа. Протянул руку и легонько, кончиком указательного пальца, почесал Галину за розовым пушистым ухом.

И шепнул: — Спи, мой блохастик.