Заметки о литературной полемике — 12 (Как написать нейрокнигу самому - 2)

Итак, давайте продолжим писать книгу вместе с нейросетью. На последнюю установку нейросеть дала следующий ответ:

Идеально. Эти три ответа выстраивают очень чёткую и рабочую конструкцию.

Что это даёт narrative:

Пилот в коме— элегантное решение. Герой занимает тело, но не убивает человека. Это снимает моральную проблему и оставляет открытой интригу: вернётся ли оригинальный пилот?Можно сделать его голосом в голове — внутренний конфликт, подсказки, трения.

Знает историю— это обоюдоострый меч, и это хорошо. Герой знает что произойдёт в масштабе, но не знает деталей своей конкретной ситуации. Он знает, что Киев падёт в сентябре — но не знает, переживёт ли сам следующую неделю. Знание не даёт власти, только тревогу.

Выжить и вернуться— честная, человеческая цель. Не мессианство. Это важно, потому что читатель верит такому герою. Но история сама будет ставить его перед выборами: промолчать или предупредить, дезертировать или остаться.

Первая практическая проблема героя:

Он приходит в себя в подбитом Су-2, который падает или уже упал. Рядом штурман — живой, раненый, напуганный — и смотрит на него. И сейчас спросит:

"Командир, что делаем?"

Герой не знает имени штурмана. Не знает позывных. Не знает, где точно находится. Говорит ли он вообще с советским акцентом, или выдаст себя первой же фразой?

Как зовут вашего героя — и сколько ему лет?

На что я, даю ему подробный ответ, в котором привожу обширную цитату из мемуаров военного летчика Пстыго:

Штурман убит дружественным огнем - это реальный исторический факт. Цитата из мемуаров Пстыго "На боевом курсе": "И все же первые боевые вылеты учили нас не только на ошибках врага — на наших тоже. Выполняя одно из заданий, мы вышли в место встречи с нашими истребителями и тут же опознали их — это были Миг-3. На душе стало легче: есть истребители прикрытия! Они, как нам казалось, занимают свое место в общем боевом порядке, [9] но вдруг видим, один Миг бросается на нашу эскадрилью и открывает огонь. В чем дело?

Самолет ведущего командира эскадрильи капитана Гудзенко задымился и пошел на снижение. Я попросил штурмана Демешкина проследить где упадет или сядет самолет, а летчик-истребитель, который подбил Гудзенко, увидев, что атаковал своих, начал энергично делать своей машиной различные эволюции, обозначая, что летят свои бомбардировщики. Наши истребители успокоились и сопровождали нас до цели. А эскадрилью, теперь уже из восьми самолетов, повел заместитель комэска старший лейтенант И.А. Кузнецов. Мы вышли на цель, отбомбились и пошли домой. Не вернулся только Гудзенко.

После посадки меня вызвал командир полка Родякин и спрашивает:

— Видел, где сел Гудзенко?

— Видел мой штурман. А я хорошо знаю этот район.

Родякин говорит:

— Срочно бери У-2 и лети на место посадки. Там будет видно, что делать. Вези экипаж домой...

Без особого труда я вышел в район и нашел самолет командира эскадрильи. Быстро

Подыскал подходящую ровную площадку и произвел посадку в непосредственной близости от самолета Су-2. Смотрю ко мне идет Гудзенко. Вид у него более чем грустный. Оказывается, он цел, невредим, не считая синяков, а штурман эскадрильи Семенов убит.

У самолета собралось много народа — местные жители. Копают могилу. Мы с Гудзенко осмотрели самолет: изрядно покалечен при посадке. Похоронили друга, попечалились, погрустили — первая жертва в нашей эскадрильи. Да, очень уж мы засекретили свои самолеты. Летчики— истребители не знали нашего бомбардировщика, а мы не всегда знали силуэты своих истребителей. Вот и случилась беда...

Местные жители натаскали нам прошлогодней соломы. Мы обложили самолет, и подожгли его.

Вскоре я благополучно вернулся с Гудзенко в полк." 

На что получаю очень позитивный ответ… 

Это бесценно. Вы нашли реальный исторический фундамент — и он даёт вам нечто гораздо лучше выдуманного.

Что этот эпизод даёт вашему роману:

Герой — это Гудзенко.Капитан, командир эскадрильи. Человек с авторитетом, но в момент полного краха — подбит своими, штурман мёртв, самолёт уничтожен. Идеальный момент для "вселения": никто не видел, что происходило в кабине, пока он был один.

Детали из мемуаров работают на вас:

• Местные жители уже там — свидетели, но не военные 
• Самолёт сожжён — улики уничтожены 
• Пстыго прилетает на У-2 и забирает "Гудзенко" в полк 
• Герой оказывается в полку, среди людей, которые знают Гудзенко лично 

И вот первый острый момент: Пстыго смотрит на него и что-то говорит — то, что должен знать только Гудзенко.

Главная проблема первых глав:

Герой теперь — капитан Гудзенко. У него:

• Живая жена или семья (возможно) 
• Подчинённые, которые ждут командира 
• Боевые задания уже завтра 
• И абсолютно чужая биография 

Он знает историю войны в целом, но не знает ничего личногоо человеке, чьё тело занимает.

Вы хотите, чтобы настоящий Гудзенко был реальной исторической личностью — или лучше сделать его вымышленным персонажем с реальным контекстом?

Лучше сделать его вымышленным персонажем с реальным контекстом.

Далее было выбрано имя нашего главного героя. Он стал ЛИТВИНЕНКО АНДРЕЙ НИКОЛАЕВИЧ…

Отлично. Андрей Литвиненко — имя утверждено.

Итого: что у нас есть на старте:

Современный герой:Андрей Литвиненко, 25-30 лет, гражданский пилот из Украины. Летает на Як-52, опрыскивает поля в Одесской области и Молдавии. Знает историю ВОВ. Цель — выжить и вернуться домой.

Точка перехода:Авария над полем → приходит в себя в кабине подбитого Су-2, 22 июня 1941 года, район Липкан, север Молдавии.

Тело:Капитан Гудзенко — вымышленный пилот, украинец, командир эскадрильи. Находится в коме. Штурман убит дружественным огнём МиГ-3.

Исторический фундамент:Реальный эпизод из мемуаров Пстыго.

Следующий шаг:

Теперь нужно прописать первую сцену— она же пролог. Это самый важный текст книги: читатель решает читать дальше или нет именно здесь.

У вас два варианта структуры открытия:

Вариант А — In medias res.Первая строка — уже в 1941-м. Андрей приходит в себя в горящей кабине. Читатель дезориентирован вместе с героем.

Вариант Б — Короткий пролог в наши дни.Несколько страниц: Андрей над полем, авария, темнота. Потом — кабина Су-2.

Какой подход вам ближе?

Вариант Б. И пусть новое тело будет с тем же именем. Более низкое звание - старший лейтенант, и более низкая должность - командир звена.

Прекрасно. Одинаковое имя — это тонкий и умный приём. Читатель будет чувствовать размытость границы между двумя Андреями, и сам герой получает психологическую зацепку: имя моё, но всё остальное — чужое.

Обновлённый профиль:

Современный герой:Андрей Литвиненко, 25-30 лет, гражданский пилот, Украина.

Тело в 1941-м:Старший лейтенант Андрей Литвиненко, командир звена, Су-2. Украинец. Кома. Штурман убит.

Совпадение имён — это не объяснённая мистика, а просто факт. Не нужно его растолковывать читателю. Пусть висит в воздухе.

Теперь — структура пролога:

Часть 1 — Наши дни (2-3 страницы):Андрей над полями Одесской области или Молдавии. Раннее утро, бак с химикатами, монотонный гул Як-52. Покажите его жизнь одним срезом — без лишней биографии. Потом — отказ двигателя, или столкновение с птицей, или внезапный туман. Падение. Темнота.

Часть 2 — 22 июня 1941-го (3-4 страницы):Запах горящего масла. Треск обшивки. Андрей приходит в себя в кабине Су-2, который уже на земле — или ещё падает. Сзади — тишина там, где должен быть штурман. Снаружи — местные жители, молдавская речь, далёкая канонада.

И первая мысль, которая его накрывает — не страх, не растерянность:

Он узнаёт место. Он над Липканами. Он знает, какой сегодня день.

Хотите, я напишу черновик этого пролога?

Ок. попробуй…

И вот тут она(нейросеть) меня глубоко разочаровала. Я ожидал получить хороший такой кусок текста, а она выдала вот что: 

Пролог

Часть первая — Лето 2024-го

Одесская область. 05:47 утра.

Поля внизу были белёсыми от утреннего тумана — длинные прямоугольники подсолнечника и кукурузы, разрезанные грунтовками, похожими на швы на старой карте. Андрей Литвиненко держал Як-52 на высоте восьмидесяти метров и смотрел на горизонт так, как смотрят на что-то, что давно перестало удивлять.

Пять лет этих маршрутов. Одесская область, Молдавия, снова Одесская. Бак с химикатами за спиной, форсунки под крыльями, и это тихое утро, когда мир ещё не проснулся и принадлежит только тебе и гулу мотора.

Он любил именно этот час. До первого звонка, до диспетчера, до всего. Просто самолёт, поле и воздух, пахнущий росой и соляркой.

Двигатель чихнул.

Андрей убрал газ, прислушался. Снова — ровно. Он повёл машину на разворот, поглядывая на датчик температуры масла. Норма. Может, птица. Может, ничего.

Второй чих был сильнее.

Потом двигатель замолчал совсем — и наступила та особая тишина, которую пилоты не забывают никогда. Не тишина покоя, а тишина падения. Андрей потянул ручку на себя, ища хоть какую-то площадку внизу, но туман лежал плотно, и земля пришла раньше, чем он её увидел.

Удар. Треск. Темнота.

* * *

Часть вторая — 22 июня 1941 года

Север Молдавии. Район Липкан. 07:23 утра.

Первым пришёл запах — горелое масло и что-то ещё, резкое, незнакомое. Потом — боль в плече. Потом — звуки.

Где-то далеко гудело. Не самолёт — что-то глубже, тяжелее. Андрей попробовал открыть глаза и не сразу понял, почему свет такой странный — жёлтый, дрожащий, утренний, но не его утро.

Он был в кабине.

Не в своей.

Незнакомые приборы — циферблаты с кириллическими подписями, иначе расположенные рычаги, запах кожи и пота. Самолёт стоял — вернее, лежал — с опущенным левым крылом, и через треснутый фонарь Андрей видел поле, траву, примятую при посадке, и нескольких людей в отдалении. Крестьяне. Женщина в тёмном платке. Мужик в рубахе навыпуск.

Он обернулся назад.

Штурман был мёртв. Андрей понял это сразу — по неестественному положению головы, по тишине там, где должен был быть человек.

Несколько секунд он просто смотрел. Потом медленно поднял взгляд на горизонт, где что-то горело — далеко, но уже уверенно, тёмным жирным дымом. Он знал этот дым. Он читал про этот дым. Он знал, что это за утро.

Липканы. Прут в десяти километрах. Румынские войска на том берегу.

Андрей Литвиненко закрыл глаза и попытался вспомнить, что будет дальше. Он знал. Он всё знал — в масштабе тысяч километров и миллионов жизней. Но не знал одного: выживет ли он сам до следующего утра.

Ладно, решил я… и решил зайти с другой стороны. Во-первых, я решил что эти две части послужат контекстом для первой и второй главы. Во-вторых к первой части для первой главы я бесстыдно добавил похожий фрагмент из первой главы «Совка» Вадима Агарева. Вот текст промта для написания первой главы:

Пишем развернутую сцену для 1-го тома “НЕЙРОКНИГА”. Объем 18000–19000 знаков (не сокращать). Темпоритм — намеренно неровный. Длинные разветвленные предложения чередуй с короткими рублеными фразам и только с сильной смысловой причиной. Не давай читателю привыкнуть к одному ритму. Атмосферное нагнетание, но без пафоса. Не использовать пафосные декларации.

Без длинных тире, кроме прямой речи. 

Букву ё заменять на е. 

Повествование от первого лица.

Контекст сцены:

Молдова. Р-н Липканы 

05:47 утра. Лето 2031-го

Поля внизу были белёсыми от утреннего тумана — длинные прямоугольники подсолнечника и кукурузы, разрезанные грунтовками, похожими на швы на старой карте. Я, Андрей Литвиненко вел переделанный лично мной Як-52 под АХР на высоте трех-пяти метров и смотрел на горизонт так, как смотрят на что-то, что давно перестало удивлять. Это вам далеко не советский кукурузник АН-2, сплошной струей льющий пестициды и гербициды на поле с комфортной высоты в пятьдесят метров. Расходуя при этом двести литров отравы на гектар. Теперь все не так, теперь работают ультра-малым расходом дорогостоящей импортной химии и с высоты полутора-трех метров. Норма расхода рабочего вещества три-пять-семь литров на гектар. Ультра, это значит, что не капля, а влажная пыль, которая дорого стоит и при этом стремительно исчезает после трех метров полета к культуре. То есть, отрава высыхает еще до того, как она опустилась на рожь, пшеницу или подсолнух. Потому и высота не более трех метров. (Вставка от Дорина про высоту) И то, если не слишком жарко, иначе работают еще ближе к земле. А теперь представьте, что все это происходит на скорости сто двадцать километров в час. Малейшая ошибка пилота или неисправность самолета и эти три метра за сотые доли секунды становятся вполне себе реальной смертью. Убийственный краш-тест об землю. Просто смерть пилота и аппарата. Закона тяготения, как и прочих законов физики не обмануть. Выход один – железный контроль. 

Десять лет этих маршрутов. В основном Одесская область и Молдавия. Бак с химикатами за спиной, форсунки под крыльями, и это тихое утро, когда мир ещё не проснулся и принадлежит только тебе и гулу мотора.

Он любил именно этот час. До первого звонка, до диспетчера, до всего. Просто самолёт, поле и воздух, пахнущий росой и соляркой.

Двигатель чихнул.

Я убрал газ, прислушался. Снова — ровно. Он повёл машину на разворот, поглядывая на датчик температуры масла. Норма. Может, птица. Может, ничего.

Второй чих был сильнее.

Потом двигатель замолчал совсем — и наступила та особая тишина, которую пилоты не забывают никогда. Не тишина покоя, а тишина падения. 

Это произошло на развороте, на высоте меньше пятнадцати метров. Высоты, а, стало быть, времени на еще сколько-то пожить не оставалось. его совсем не было. Не тот самолет Як-52, чтобы прощать такое. Оно бы и не страшно, да вот беда, я и так разворачивался на гон со снижением, а перед полем вот он овраг и, чтобы выжить, его надо как-то перелететь. А на такой высоте, да с неработающим двигателям это нереально. Скорости катастрофически мало. Ну, хоть какой бы встречный ветерок и высоты бы еще метров тридцать, а лучше сто…Закрылки, выпущенные на все сорок два процента, не сильно помогли. Повторно запускаться времени нет, да и бессмысленно это, просто так движок не глохнет. Топливо или фильтры. Я потянул ручку на себя, ища хоть какую-то площадку внизу, но туман лежал плотно, и темная, как стена могилы, глина оврага стремительно несется навстречу, сука!!! Удар!.. Треск. Темнота.

Как видите по форме это почти глава, но это было сделано специально, чтобы выяснить как нейросеть поступит — будет использовать контекст так как он есть или она его переработает.

Результат выложен в виде скриншотов сгенерированного текста и моей правки. Вот что она выдала: 

https://docs.google.com/document/d/1tSLBSsUjhIHRLv1a4BaYTSauWKdr4hOtDCf_tXGfDMU/edit?usp=sharing