Заметки о литературной полемике — 14 (Как написать нейрокнигу самому — 4)

Подведем промежуточный итог. Написано две главы. Статистика последней главы следующая:

(97.32%/22266/21636/630/102/218,29/88.97%).

Как видно показатели не айс… Но, радует то, что с первой же генерации идет стабильный объем 20 000 + знаков с пробелами. Это на мой взгляд дает следующее преимущество — все глючные места можно просто удалять, не переделывать, а просто р-р-р-аз и все…

Еще не менее важным моментом является то, что и с первой и со второй главой были проведены две операции:

- тренировка самой нейросети, которая заключается в том, что она сравнивает свой сгенерированный текст, с вашим отредактированным. При этом она выявляет разницу и дообучается, перенимая ваш стиль написания.

- вы даете нейросети запомнить отредактированный текст, тем самым ставя ей рамки, в которых надо писать дальше.

Следующим моим шагом был следующий:

Составь подробную справку о том, что и как будет писаться

Сейчас составлю полноценный документ — библию проекта, на которую можно опираться в процессе написания. Документ живой — его можно дополнять по мере написания.

Вот этот документ:

https://docs.google.com/document/d/1QbKfiGXEBkUKBL5gRi2W66ygPlXX3CEKZ_EJ8wjLF1s/edit?usp=sharing

Далее, ручками (что бы не получить дичь и глюки) составляем план книги, допустим на 20 глав, и продолжаем создавать текст следующей главы:

Через 10–15 минут полета, наш У-2 заметили два Ме-109 и пошли на нас в атаку. Пстыго резким снижением перевел самолет на бреющий полет, прижимаясь к самой земле, где был небольшой лес. Немцы открыли огонь, но попасть в самолет не могли. Когда они повторно пошли в атаку, с другой стороны на высоте 1000 метров показалась звено наших истребителей МиГ-3. Испугавшись, «мессеры» развернулись и ушли на запад.

Ориентируясь по дорогам, прижимаясь к оврагам, вышли в указанный район.

Полковой врач предложил отправить меня в госпиталь. Однако я категорически отказался и остался в части.

Пстыго повёл меня к одной из палаток.

Это и был тот самый штаб. Он располагался в густом ельнике, чтобы его было сложно обнаружить с воздуха. Ну и сам по себе штаб был простой армейской брезентовой палаткой.

Однако, приняты были и соответствующие меры маскировки. Палатка была установлена в глубоком прямоугольном котловане. Это нужно было для защиты от осколков.

Сверху палатку накрывала маскировочная сеть, утыканная сосновыми ветками. К штабу со всех сторон тянулись полевые телефонные кабели, а у входа переминались с ноги на ногу двое часовых с винтовкой СВТ-40.

А в это время из палатки донёсся резкий, металлический трезвон. Так обычно звонят полевые телефоны.

— Да! Нет, всех уже подняли. Нет у меня связи со штабом дивизии. Да я понимаю, но нет ни одного самолёта. Я вообще не начальник штаба… да, товарищ подполковник! — услышал я голос из палатки.

— Нет самолётов. Товарищ… Да, штурман командира звена погиб.

Ситуация, конечно, серьёзная. 

— Заходи, Андрей Николаевич. Побеседуем, — сказал комполка и вошёл в палатку.

Я на секунду задержался, заметив, как двое бойцов грузят в одну из «полуторок» деревянные ящики. Машина как раз стояла позади палатки. 

Я вошёл в палатку следом за командиром, отодвигая брезентовый полог на входе. Только сделал шаг во внутрь, как тут же мне в нос «ударил» уже иной запах. Это уже не тот аромат аэродрома, что был снаружи.

Внутри палатки было душновато и стоял стойкий запах табачного дыма. Также ощущался аромат сургуча и оружейной смазки. Дневной свет не пробивался внутрь. Поэтому на массивном деревянном столе горела керосиновая лампа «Летучая мышь», отбрасывая на брезентовые стены длинные тени.

Рядом с одним из столов стояли старший лейтенант и капитан. Каждый буквально «висел» на телефонных аппаратах УНА-И, разговаривая с различными абонентами.

— Вылетел с группой. Да. Я вас понял, но у нас все в воздухе. Нет, не можем дать прикрытие. Я… я… алло! Что за… связь, где⁈ — крикнул старший лейтенант, и в палатку проскользнул ещё один человек.

Тут же он стал смотреть провода и трубку полевого телефона. Два командира только взглянули на меня, но тут же вернулись к своим делам.

— Что… да говори чётче! Понял, взлетели, — проговорил капитан, положив трубку аппарата.

— Значит так, Андрей Николаевич. То, что ты живой — это хорошо. Лётчики нам сейчас ох как нужны. 

И начал я рассказывать. На помощь вновь пришла память моего предшественника. Рассказывал я всё в мельчайших подробностях. С момента взлёта по тревоге и до того, как мои ноги коснулись земли. Как и кто нас атаковал. Даже вспомнил, какой номер был на сбившем нас МиГе.

А в это время с улицы доносились громкие крики и гул работающих двигателей самолётов. Похоже, что группа Су-2 вернулась на аэродром.

— Да нет у нас самолётов, как вы не поймёте! Ну что мы их, построим⁈ — услышал я из-за ширмы голос одного из штабных командиров.

Видимо, указания приходят одно за другим, но выполнить их возможности нет.

В этот момент в палатку забежал ещё один человек. Сразу же было слышно, что он тяжело дышит. Будто бы ему пришлось немного пробежаться до штабной палатки.

Вскоре он заглянул за ширму, и я повернулся к нему. В темноте не смог его сразу разглядеть, но ефрейтор подскочил так, что даже ударился коленом об свой стол. Боль парень стерпел и выровнялся по стойке «Смирно».

— Работай, — буркнул вошедший и сделал несколько шагов в нашу сторону.

Теперь в свете лампы я смог разглядеть этого человека. Он был высокого роста. Одет в потёртый лётный комбинезон, который был расстёгнут до середины груди. Как раз можно было рассмотреть его выцветшую и промокшую насквозь от пота гимнастёрку.

Но самое главное, что на воротнике я разглядел петлицы с одной прямоугольной «шпалой», а значит, это был капитан.

И судя по воспоминаниям моего предшественника, это был тот самый командир эскадрильи Гудзенко.

Выглядел он именно так, как и должен выглядеть настоящий боевой батяня-командир. На его лице были глубокие морщины, а само оно покрыто тёмным налётом копоти. Лоб блестел от пота.

Но главным был его усталый взгляд. Видно, что он только что из боя.

— Летали на штурмовку переправы. В районе Липкан схлестнулись с истребителями противника. Опять спикировали на нас сверху. Проскочили сквозь строй и ушли. Затем по-новой. Не все Су-2 до цели дошли.

Я вышел на улицу и начал осматриваться. Полковой врач сейчас как раз умывался, зачерпывая воду руками из бочки.

— Ой хорошо! — воскликнул он, плеснув себе в лицо воды.

Как только он закончил с умыванием, я направился к нему, но не дошел — меня повело и я потерял сознание.

Как видите, промт на третью главу написан с использованием обширных цитат, объемом около 5500 знаков с пробелами. Вот что из этого получилось:

https://docs.google.com/document/d/1qdEdjqrQ9a5v_LYBIwChrFRMMOrMmk8v4PjO6iJN6ic/edit?usp=sharing