Портал

Валерий любил порядок. Все в его жизни было структурировано. На работе он сводил многостраничные аудиторские балансы, глубоко уважая государственные стандарты за предсказуемость. По выходным надевал пульсометр и методично отмерял круги по парку, высчитывая сожженные калории. Все четко. Без сюрпризов.

Пока не снял однокомнатную квартиру на улице Строителей.

На стене висел ковер. Огромный, с тремя оленями на водопое. Валерий ковры не терпел. От них пыль и мещанство. Взялся за край, оттянул.

Вместо обоев на него смотрел глаз. Крупный, женский, густо накрашенный синими тенями.

Валерий аккуратно вернул ковер на место. Поправил оленя. Сел на диван. Наверное, переутомился с годовой отчетностью. Подождал минуту. Снова приподнял ковер.

Глаз был на месте, только теперь к нему добавились бигуди.

— Долго сквозняк устраивать будем? — недовольно спросил глаз.

— А вы, простите, из какого измерения вещаете? — сухо поинтересовался Валерий.

— Из сорок второй квартиры. У нас тут смежная стена. Строители схалтурили, а предыдущий жилец прорубил окошко, чтобы за солью через парадную не бегать. Вы ковер не дергайте, у меня радикулит.

Валерий заглянул глубже. За оленями зияла дыра размером с телевизор. На той стороне стояла женщина в халате и помешивала борщ на плите. Оказалось, портал выходил прямо к ней на кухню.

— Я Валерий, — представился он в прямоугольник.

— Антонина, — вздохнула женщина. — Вы колбасу едите? А то я на диете, пропадает доброе.

В дыру протиснулась рука с батоном сервелата.

С этого дня понятие личного пространства утратило смысл. Архитектурный дефект стал основой симбиоза. Утром они завтракали вместе, чокаясь кружками через стену.

Антонина активно вмешивалась в жизнь соседа.

— Валера, ты зачем опять на свой бег собрался? — кричала она из-за ковра, когда он зашнуровывал кроссовки. — Ты ж убьешься!

— Кардионагрузки улучшают метаболизм, Антонина. Это прогресс.

— Прогресс — это когда пешком за хлебом! А у тебя — тахикардия по собственному желанию. Передай майонез.

Отверстие использовалось на полную мощность. Валерий отдавал туда мятые рубашки, обратно они выезжали отутюженными. Однажды он сидел за компьютером. Ковер откинулся, появилась голова Антонины.

— Опять свои цифры красишь? — спросила она. — У тебя там сальдо с бульдо не пляшет, налоги недоплатишь.

— Откуда вы... вы же кассир?

— Я двадцать лет недостачи покрываю. Любую финансовую дыру нутром чую. Запятую перенеси.

Валерий пробовал закрыть портал. Придвинул дубовый шкаф. Ночью шкаф угрожающе заскрипел, и из-за задней стенки донеслось глухое: «Валера! У меня кран сорвало! Убирай гарнитур, воды дай!»

Пришлось убирать.

Через пару месяцев Валерий сдался. Привык. Возвращаясь домой, он не шел на кухню. Он откидывал край с оленем и говорил: «Тоня, чайник ставь». И ему ставили.

А когда в квартиру пришел инспектор проверять счетчики, он долго, не мигая, смотрел, как из-под ковра плавно выплывает тарелка горячих пельменей, зависает в воздухе и опускается на стол.

— У вас тут полтергейст или магнитные аномалии? — шепотом спросил инспектор.

— Нет, — невозмутимо ответил Валерий, беря вилку. — Это комплексный обед по выделенному каналу. Присаживайтесь, сейчас компот передадут.