Хотел краткости - получил апокалипсис!

Иногда работа над книгой напоминает не творчество, а хирургическую операцию. Сегодня я наконец собрал воедино два огромных блока - американский и индийский черновики. Это десятки страниц событий, голосов, новостных фрагментов, человеческих трагедий, которые должны сложиться в единый нервный импульс: мир на грани третьей мировой.

И вот парадокс: чтобы показать глобальность, приходится писать много. Но чтобы читатель не утонул приходится выбрасывать ещё больше.

Половина идей, сцен, деталей  ушла в корзину. Не потому что они были плохими. Наоборот, многие были слишком хороши, слишком ярки. Но текст начинал раздуваться, как перегретый трансформатор: гудеть, искрить, терять фокус. Даже после чистки ощущение остаётся, а информации всё равно много, событий всё равно слишком много и они все разные. Но как иначе рассказать о мире, который рушится одновременно в Денвере, Ричмонде, Нью‑Дели и Мумбаи, Париже, Рамшатейне, Москве и тысяч других крупных городов и затрагивает миллиарды человек? И упустить их из виду нельзя - ведь они влияют на мировую экономику, политику...

Кажется, в таких книгах и главах можно выбрать только два из трёх свойств:

• краткость,
• глобальность,
• понятность.

Все три вместе одновременно невозможны. Если делаешь кратко и понятно,то теряется масштаб. Если делаешь глобально и понятно, то текст разрастается. Если делаешь кратко и глобально, то читатель перестаёт чувствовать людей внутри событий.

Я выбрал второе: глобальность + понятность. Да, это тяжёлые, насыщенные главы. Да, они требуют внимания. Но именно так ощущается мир, который входит в штопор: слишком много сигналов, слишком много катастроф, слишком много людей, которые пытаются сделать добро и запускают цепные реакции, которые их же и уничтожают.

Черновики готовы. Дальше будет шлифовка, дыхание, ритм. И поиск тех редких мест, где можно дать читателю передышку, прежде чем мир окончательно погаснет.