Соседский дозор

Человек, в принципе, ко всему может притерпеться. К новостям, к начальству, к тому, что любимые штаны после стирки внезапно становятся малы в талии, хотя стиральная машина вроде бы не умеет ушивать одежду. Но к низкочастотным вибрациям, проникающим сквозь железобетонные перекрытия отечественных панелек, привыкнуть физиологически невозможно. Они минуют ушные раковины и бьют напрямую во внутренние органы.

Аркадий Эдуардович, старший бухгалтер-сметчик с двадцатипятилетним стажем, человек тихий, симметричный и носивший очки в тонкой оправе, жил на шестом этаже. А на пятом этаже жил организм. Организм откликался на имя Анатолий, носил спортивные штаны с пузырями на коленях и находился в том возрасте, когда смысл жизни сводится к максимальному звуковому давлению на окружающую среду.

Каждую пятницу, ровно в двадцать три ноль-ноль, пол в квартире Аркадия Эдуардовича превращался в мембрану гигантского сабвуфера. Снизу доносилось монотонное, утробное «бум-бум-бум». Хрустальные рюмки в чешском серванте бухгалтера начинали мелко звенеть, складываясь в жалобную мелодию. Текстов нижних песнопений было не разобрать, но судя по угрюмой интонации, исполнитель был глубоко не понят миром, имел проблемы с законом, женщинами и дикцией одновременно.

Сначала Аркадий Эдуардович действовал по классической схеме. Он брал швабру и стучал в пол. Пол отвечал упругой отдачей. Потом он спускался вниз и вежливо звонил в дверь. Дверь оставалась монолитом, потому что за ней физически не могли услышать ничего, кроме собственного пульса, слившегося с басами. Полиция, вызываемая раз в месяц, приезжала, стучала берцами, музыка стихала. Как только габаритные огни патрульного УАЗа скрывались за углом, музыка возвращалась, обогащенная новыми, еще более зловещими низами — в отместку за прерванный культурный досуг.

Бухгалтерия учит простому правилу: на всякий дебет неумолимо должен найтись свой кредит. Если в тебя бьют бессмысленным звуком, отвечать нужно смыслом. Тяжелым, многотонным, неотвратимым смыслом.

Потратив квартальную премию, Аркадий Эдуардович приобрел акустическую систему направленного действия. Продавец в магазине, человек с татуировкой скрипичного ключа на шее, клялся, что на полной мощности этот аппарат может сбивать с курса перелетных птиц. Бухгалтер установил излучатель на пол, уложил его лицевой стороной вниз, прижал сверху Большой советской энциклопедией (томами с буквы «А» по «М» для надежности контакта) и направил строго в ту точку, где, по поэтажному плану, располагалась спальня Анатолия.

Оставалось подобрать боеприпас. Моцарт был отвергнут сразу — слишком воздушен, Анатолий мог принять его за рингтон. Бах казался излишне академичным. Требовалось нечто монументальное, сокрушительное, как поступь Командора. Выбор пал на Рихарда Вагнера. «Полет валькирий». В исполнении Берлинского филармонического оркестра под управлением Герберта фон Караяна.

В следующую пятницу, когда снизу раздалось первое проверочное «бум», Аркадий Эдуардович надел желтые строительные наушники, налил себе ромашкового чая и нажал кнопку «Play».

Эффект превзошел самые смелые расчеты. Пол перестал вибрировать от басов и начал крупно дрожать от медных духовых. Валькирии, набирая высоту, прошивали бетонную плиту насквозь. Немецкий гений девятнадцатого века с легкостью, играючи, растоптал современный бит. Через восемь минут снизу наступила звенящая тишина. Анатолий, видимо, пытался перезагрузить свою картину мира. Но Вагнер не умолкал. Когда Валькирии долетели до пункта назначения, Аркадий Эдуардович хладнокровно запустил «Траурный марш на смерть Зигфрида».

Война перешла в позиционную стадию. Как только снизу начинался рэп, сверху обрушивалась тяжелая артиллерия мирового наследия. Аркадий Эдуардович методично расширял кругозор соседа. Выяснилось, что Мусоргский, особенно сцена коронации из «Бориса Годунова» с колокольным звоном, идеально подавляет любой хип-хоп, втаптывая чужие колонки прямо в линолеум. Ария Шаляпина «Вдоль по Питерской» вызывала у Анатолия приступы глухой паники — бас Федора Ивановича заставлял вибрировать даже те органы, о существовании которых Анатолий раньше не догадывался.

А на четвертую неделю к бухгалтеру пришел участковый. Лейтенант переступил порог, вытирая пот со лба, долго смотрел на конструкцию из колонок и энциклопедий, а затем достал папку.

Оказалось, что Анатолий подал заявление. В бумаге, написанной корявым почерком, с орфографическими ошибками, сквозила подлинная человеческая трагедия. Лейтенант зачитывал ее вслух, монотонным голосом, отчего абсурд только сгущался.

Гражданин Снегирев А. просил защитить его от соседа сверху, который, цитата, «подвергает меня насильственному навязыванию высокого искусства, чем причиняет невыносимые моральные страдания». Далее Анатолий жаловался, что от оперы у него началась депрессия и потеря ориентации в пространстве. Раньше он, Анатолий, просто тусовался с пацанами, а теперь под Вагнера ему хочется взять копье, надеть рогатый шлем и идти в Вальгаллу. А где в спальном районе взять копье? От Шаляпина же у потерпевшего развилась бессонница, так как ему кажется, что из шкафа сейчас выйдет огромный мужик в шубе и заставит его пить водку из самовара.

— Понимаете, Аркадий Эдуардович, — устало произнес участковый, закрывая папку. — Если бы вы ему в ответку шансон врубали или перфоратор — это понятная статья. Мелкое хулиганство. Нарушение тишины. А тут я сижу и не знаю, что в рапорте писать. Превышение пределов необходимой культурной самообороны? Использование симфонического оркестра группой лиц по предварительному сговору?

Бухгалтер скромно заметил, что лишь выполняет государственную программу по культурному просвещению молодежи.

Участковый тяжело вздохнул и зачитал финал заявления Анатолия. Выяснилось, что на днях потерпевший привел в гости девушку, рассчитывая на романтику. Включил ей расслабляющий лонж. А сверху, точно по расписанию, обрушился балет Прокофьева «Ромео и Джульетта», сцена вражды Монтекки и Капулетти. Девушка, по словам Анатолия, перекрестилась, назвала его маньяком-эстетом и сбежала. Анатолий плакал, когда писал это.

В итоге был составлен беспрецедентный в юридической практике документ. Участковый официально обязал Аркадия Эдуардовича «снизить уровень культурно-массового давления на неокрепшую психику гражданина Снегирева». А Анатолия предупредил: еще одна жалоба на его басы, и полиция лично организует в его квартире выездной концерт камерной музыки. С виолончелью.

С тех пор в доме тихо. Анатолий купил себе беспроводные наушники. А Аркадий Эдуардович иногда, по воскресеньям, включает Вивальди. На минимальной громкости. Исключительно для поддержания достигнутого геополитического баланса.