В битве с ИИ побеждает сильнейший! Лувр и заговоры против киноделов
Автор: Светлана КисилеваЯ тут недавно публиковала разгромную рецензию на сериал «Опасная дружба», где возмущалась, во что там превратили французский двор короля Людовика XIII – растрепанные волосы, вываливающиеся декольте и альковные истерики со швырянием графинов.
Теперь хочу, чтобы вы посмотрели, как те же лица (Мари де Роан, Мария Медичи, Анна Австрийская, герцог де Люин) и та же эпоха должны были выглядеть, если бы создатели сериала взяли на себя труд хоть как-то изучить историческую матчасть, ледяной придворной этикета и истинное самообладание аристократии.
Заодно участвую в 44 выпуске «Субботнего отрывка» от Марики Вайд с фрагментом из романа «Мари и Оливье», где юная Мари – будущая герцогиня де Шеврез – впервые сталкивается с блеском и опасностями Лувра.
К десяти часам вечера следующего дня Большой зал Лувра ярко озарился светом двухсот канделябров со свечами из белого воска. Их огонь, мерцая и переливаясь, заиграл в золоте роскошных гобеленов на стенах. Взмахнув смычками, скрипачи коснулись струн, зазвучала непринужденная музыка, и пространство стало заполняться приглашенными. Они блистали великолепием нарядов, сверкали обилием драгоценностей и расточали лучезарные улыбки.
В одиннадцать церемониймейстер объявил, что прибыла вдовствующая королева. Собравшиеся расступились, низко склонились и образовали живой коридор. Грациозно присев в глубоком реверансе, Мари проводила взглядом пышное платье из черного бархата, диссонировавшее с окружающей пестротой. Колыхаясь и шурша по паркету, оно проплыло по залу, и девушка на миг подняла глаза. Мария Медичи проследовала к помосту с установленными на нем двумя тронами под балдахином из голубого бархата расшитого золотыми лилиями, и важно опустилась в стоящее рядом кресло.
Выпрямиться Мари не успела: гул приветствий возвестил о появлении короля, который шествовал рука об руку со своей венценосной супругой в окружении свиты приближенных вельмож.
Нет, это совершенно невыносимо! Изучать узор на паркете, когда она должна быть в курсе всего, что происходит… Мари едва заметно приподняла голову и удовлетворенно констатировала, что сквозь ресницы открывается вполне сносный обзор на ассамблею, в первых рядах которой она стояла рядом со своим отцом.
Король и молодая королева заняли свои места на возвышении. Гости поднялись и расположились по периметру зала. Стоящий прямо за спиной Людовика высокий, худощавый мужчина лет сорока, приятной наружности, с мягкими манерами, в светлом колете с синим кантом и высоким воротником с богатым кружевом наклонился к королю и что-то тихо ему сказал.
Людовик сделал знак отцу Мари, одновременно с этим церемониймейстер громко произнес:
– Его светлость главный ловчий Франции, герцог де Роан-Монбазон граф де Рошфор! Мадемуазель де Роан-Монбазон!
При звуке ее имени сердце Мари затрепетало от волнения, но она моментально овладела собой. Герцог вышел на середину зала перед возвышением и церемонно поклонился королевской чете и королеве-матери. Дочь присела с чарующей улыбкой и, взмахнув ресницами, опустила глаза. При этом, несмотря на тяжелое платье, спина ее осталась исключительно прямой, движения – непринужденными, а в каждом жесте сквозила точно выверенная смесь изящества и почтения. Пока отец целовал руки обеим королевам, Мари в ожидании позволения подняться незаметно разглядывала сидевших перед нею царственных особ.
Последний раз Людовика она видела еще в детстве. Превратившийся в молодого мужчину король был миловиден, но впечатление портило замкнутое выражение лица с оттенком спеси, за которой читалась неуверенность в себе.
– Приветствуем вас, герцог! Мы счастливы видеть вас и вашу дочь! – Произнося эти слова, король хотел казаться приветливым, но выглядел скорее угрюмо. Похоже, праздник, едва начавшись, уже изрядно утомил его.
По знаку монарха Мари выпрямилась, ловко отбросив шлейф ударом ноги, и элегантно подхватила юбки. Полшага назад, шаг в сторону, новый реверанс перед Анной Австрийской и новый внимательный взгляд сквозь ресницы. Молодая королева была по-настоящему красива, а ее глаза совершенной формы и изумительного изумрудного оттенка светились неподдельной радостью человека, в жизни которого не слишком много развлечений. Мари подошла к Анне, склонилась к ее руке, поражавшей красотой очертаний, и ощутила, как внутри все сжалось от мгновенно возникшего сочувствия и симпатии.
Мари вновь отступила, сместилась и в третий раз присела, уже перед Марией Медичи, все так же смотря во все глаза сквозь полуопущенные ресницы и чувствуя, как глаза королевы-матери, слегка навыкате на уже основательно расплывшемся лице с двойным подбородком, в свою очередь принялись буравить ее взглядом.
– Ну, герцог, показывай свое сокровище! Хороша крестница, ох, хороша! Подойди ко мне, прелестница.
Мари приблизилась.
– Я слышала, тебя сватает де Люин? На твоем месте я бы как следует подумала. Он нынче в фаворе у моего сына, но благосклонность короля переменчива, – вполголоса вымолвила вдовствующая королева, целуя Мари в лоб.
– Благодарю вас, мадам, я непременно воспользуюсь вашим советом, – так же тихо ответила Мари: совет как нельзя лучше соответствовал ее собственным желаниям.
– Не нравится мне твой взгляд, плутовка, – уже громко продолжила Мария Медичи, – надеюсь, ты будешь благотворно влиять на мою дочь.
Мари лишь потупилась, старательно изобразив на лице самое невинное выражение и, поняв, что разговор окончен, не поворачиваясь, пятясь отошла и вернулась на свое место рядом с отцом.
Но все уперлось в иллюстрацию. Устав рыдать над канувшим в лету уровнем Бернара Бордери, собравшего в своей экранизации «Трех мушкетеров»1961 г. почти всю труппу легендарной Комеди Франсез, где актеры отыгрывали бурю эмоций легким поднятием брови и двигались в ювелирно отточенной хореографии придворного этикета, я пошла добиваться исторической правды от Шедеврума.
Мари де Шеврез на первом балу в Лувре 15 лет, она из великого рода Роан, и она пришла побеждать, а не швыряться графинами. Шед артачился, как мог: пририсовывал Мари третью руку, упрямо пудрил несуществующий парик и наряжал в моду времен Марии-Антуанетты, путал воротник Медичи с пелериной. Но я ИИ одолела, за вычетом мелких нюансов.
Как думаете, устоит ли Лувр строгого и чопорного Людовика XIII перед этой дебютанткой? И удались ли нам с Шедом поймать взгляд с искрой сумасбродства и стать той, которая через несколько лет станет главной головной болью кардинала?
Мари де Роан-Монбазон, герцогиня де Шеврез в сериале «Опасная дружба»:
Она же с Арамисом в «Трех мушкетерах» Бернара Бордери (ее почум-то часто делают брюнеткой, хотя она была блондинка):
Граф де Ля Фер в Лувре у королевы в фильме Бордери:
Мари в сериале Жигунова «Три мушкетера» (после того, как зачем-то приняла авансы короля, с которым в реальности была непримиримая вражда. Зачем нам объяснить забыли):
