Приглянулась о «Горе от ума» следующая мысль В. Бабицкой

Следующий тезис с последующим развёртыванием/объяснением

 В «Горе от ума» «...» все говорящие фамилии так или иначе воплощают одну идею — идею вербальной коммуникации, преимущественно затруднённой. Так, фамилия Фамусова образована от латинского fama — «молва» (недаром главная его печаль при развязке — «Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!»). Фамилия Молчалина, «не смеющего своё суждение иметь», говорит сама за себя. Двоякое значение можно усмотреть в фамилии Репетилова (от французского répéter — «твердить наизусть», «повторять за кем-то»): этот персонаж, с одной стороны, молча слушает важные разговоры, которые ведёт «сок умной молодёжи», и после повторяет другим, а с другой — выступает как комический двойник Чацкого, иллюстрирующий его душевные порывы собственными физическими неуклюжими движениями. Князь Тугоуховский глух, полковник Скалозуб — «Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!» — мастер казарменных острот. В фамилии Хлёстовой можно усмотреть намёк на хлёсткое словцо, в котором и ей не откажешь — она, например, единственная во всей комедии рассмешила главного остроумца Чацкого, отметившего, что Загорецкому «не поздоровится от эдаких похвал». Замечание Хлёстовой о Чацком и Репетилове (первого «полечат, вылечат авось», второй же — «неисцелим, хоть брось») предвосхищает позднейшие наблюдения литературоведов по поводу взаимосвязи двух этих персонажей.

Фамилию самого Чацкого (в ранней редакции — Чадский) разные исследователи ассоциировали со словом «чад» на основании его общей пылкости и разбора его реплик («Ну вот и день прошёл, и с ним / Все призраки, весь чад и дым / Надежд, которые мне душу наполняли» или сентенции о сладком и приятном «дыме Отечества»). Но более прямая ассоциация, конечно, с Чаадаевым.

Касаемо самого нелюбимого персонажа мой мелкий комментарий: интересно, было ли для слова «чад» такое значение в даты написания произведения «перен. состояние помрачения сознания», потому что в 1834 уже да. А так имя как напророчествовало, как к герою будут относиться. Вероятней всего реплики Чацкого противоположны другим оттенкам значения слова «чад» – «субстанция, которая распространяется в воздухе, мешая видеть и дышать», «то, что одурманивает, помутняет рассудок», но можно воспринимать, например, как воплощение страхов других собеседников. В то же время «яд осуждения» от Чацкого – чем не чад: оставил на обществе след, «запятнал» его. Проассоциировалось со словами песни Н. Копыловой вот в таком, чуть искажённом виде: строфы местами поменяны и даны только две, с которыми ассоциация

Тот, кто судит — себя не знает

И не желает познать,

Но, как хам, он распространяет,

О чём бы надо молчать.

Словно яд, осужденье льётся,

Грех обнажая, но он —

Он однажды к тебе вернётся:

Таков духовный закон.