Письмо мистеру Эшби

Письмо мистеру Эшби

Лондон, 14 ноября 1891 года

Сэр.

Я уволился. Вы, вероятно, уже заметили это по отсутствию моего чёрного сюртука в Вашей гардеробной и по тому, что Ваш утренний кофе был подан с опозданием на шесть минут. Надеюсь, Вы оценили паузу. Некоторые вещи, сэр, становятся заметны только тогда, когда исчезают.

Не подумайте дурного — это не ссора. Я просто понял, что больше не могу. Не могу подавать Вам чай ровно в пять и ни минутой позже, когда мир рушится. Не могу делать вид, что меня нет, когда миссис Эшби в сотый раз спрашивает, куда Вы ушли. Не могу, в конце концов, убирать Ваш кабинет после того, как Вы всю ночь сидели над этими проклятыми бумагами и бормотали что-то о деньгах, которых нет.

Я знаю, сэр. Я всегда знал.

Помните тот вечер, когда Вы сказали, что увольняете кухарку? Вы тогда стояли у камина и говорили очень громко, и голос Ваш дрожал, и Вы были похожи на человека, который пытается убедить самого себя. Я вышел в коридор и не закрыл дверь. Это было неприлично, но я хотел, чтобы Вы знали: я рядом. Я мог бы войти. Мог бы сказать: «Сэр, позвольте мне». Но я не вошёл. И теперь я думаю: может быть, зря.

Я сижу в комнате, которую снимаю за шиллинг в неделю, и смотрю на обои. Они в цветочек. Мне кажется, это самый ужасный узор из всех, что я видел. И я видел много узоров, сэр. Сорок лет я служил в лучших домах Англии и нигде не встречал таких обоев. Они, кажется, специально созданы, чтобы напоминать человеку о его падении.

Но знаете, что странно? Мне здесь почти нравится. Здесь не нужно подавать чай ровно в пять. Здесь не нужно делать вид, что меня нет. Здесь я могу сидеть у окна в одном жилете и смотреть, как дождь заливает мостовую. Я даже завёл кошку, сэр. Надеюсь, Вы не сочтёте это за оскорбление.

На мое место я рекомендовал Бёрка из агентства. Он хороший человек, хотя и слишком молод. Не давайте ему распускаться. И не забывайте пить чай.

С неизменным уважением,

Джонатан Бриггс, бывший дворецкий

Юная сестра Леса