Родезийсикй лев. Отрывок из романа.

Здравствуйте, уважаемые читатели !

Хочу обратиться к вам с небольшой просьбой.

Чтобы было понятно о чем идет речь, начать хотелось бы немного издалека. 

Итак, вот моя история. У меня есть привычка привозить из разных путешествий в качестве сувениров книги из тех стран, в которых я побывал. В Кейптауне на блошином рынке на Клооф-Стрит мне случайно попался довольно занятный роман. Называется он «Родезийский лев», автор - Роберт Каннингем. Вышел он небольшим тиражом в 1998 году в издательстве Egoli Pulp Publications в Йоханнесбурге.

Это неонуарный шпионский детектив, действие которого происходит в семидесятые - восьмидесятые годы двадцатого века в вымышленной Британской колонии на дальнем востоке (небоскребы, неон, хиппи, диско-музыка и поехавшие ветераны Вьетнама прилагаются), в которой важную роль играет большая русскоязычная диаспора. При этом, собственно детектив занимает процентов пятьдесят всего текста. Еще двадцать пять процентов  занимает описание вымышленного мира, а оставшиеся двадцать пять процентов представлены психоделическими хоррор-эпизодами в духе Кафки и Роланда Топора, а так же пространными рассуждениями о судьбах империй, истории и смысле жизни.

Должен признаться, темы 70х годов, распада Британской империи и русского иммигрантского зарубежья кажутся мне лично очень интересной – и на меня этот роман произвел довольно большое впечатление. Во время прочтения у меня в голове как-то сама собой родилась идея сделать его фанатский перевод на русский язык. Поскольку переводами я никогда раньше не занимался, я чувствую некоторую неуверенность – стоит ли игра свеч. Роман объемный и написан достаточно сложным языком, так что работы с переводом как минимум на год, а скорее всего - больше.

В качестве эксперимента я перевел один из экшн-эпизодов. Если Вам не сложно, оставьте небольшой комментарий: как Вам такой текст? Легко ли читается? Какие проблемы возникли при чтении? Что понравилось, а что нет? Было бы лично Вам интересно почитать такой роман на русском?

Заранее большое спасибо всем откликнувшимся!

«Родезийский лев» (отрывок из романа).

Вудсток, расположенный на противоположном от Сити берегу бухты Голден-Хорн-Бэй, ступенями поднимающийся на холм Беттери-Хилл, часто называли «Монмартром на тихом океане» - и вполне заслуженно! Прямо у воды располагалась знаменитая площадь Кэвендиш-Сквер, от которой лучами отходили пять бульваров. Они ползли вверх по склонам сопки, переплетались в плотную сеть улиц, застроенных домами с многоэтажными мансардами – где так любили селиться художники и поэты – и выводили к Уинстон-Чёрчилл Сквер – величественной площади, где бронзовый памятник прославленному Генерал-Губернатору, поставленный ему здесь еще при жизни, с высоты взирал на открывающийся отсюда панорамный вид на небоскребы Сити. В дальнем конце этой площади располагалась широкая белокаменная лестница, известная в народе, как «Лестница Якова», ровно двести семьдесят ступеней которой вели к венчающему вершину русскому храму Святой Софии Новгородской, чей золотой купол как будто парил над городом.

Помимо этого, всемирную известность Вудстоку обеспечивал один из его бульваров, а именно Достоевски-Булевард – ночное сердце города, мигающее вывесками борделей, порнокинотеатров, кабаре и дискотек.

Челси-Стейшн – новый большой вокзал, нагромождение разных геометрических форм из стекла и бетона, недавно построенный здесь на месте снесенного викторианского здания, серым пятном выделялся среди исторической застройки. Этот вокзал оставлял у Хорншоу двоякое впечатление – с одной стороны, новое здание было очень современным и показывало всему миру, что и в архитектуре и в строительных технологиях Британская империя кого хочешь может заткнуть за пояс, с другой же, старое здание, часто называемое «младшим братом лондонского Кинг-Кросс-Стейшн», с башенками, куполом и скульптурами на фасаде, было куда милей его сердцу и навевало теплые воспоминания о его родной Англии.

Адвокатское бюро Кауфмана располагалось на втором этаже пятиэтажного кирпичного дома начала двадцатого века. Дверь Хорншоу открыл какой-то бык - по-другому его назвать было нельзя – одетый в добротный костюм-тройку крепко сбитый мужчина, с совершенно лысой, похожей (не только формой, но и цветом) на баскетбольный мяч головой, которая, минуя шею, сразу же переходила в плечи.
- Э-м-м… мистер Кауфман? – неуверенно спросил Хорншоу
- Я его помощник, - угрюмо ответил Бык. – Чего вам нужно?
- Я звонил вам час назад. Вы назначили мне встречу.
- А-а, проходите! – когда Хорншоу зашел внутрь, Бык выглянул в коридор и, видимо, удостоверившись, что там никого нет, закрыл дверь на замок, - Мистер Кауфман уполномочил меня вести дела с вами. Как вас зовут?
- Джек Лайон, - ответил Хорншоу.

Все бюро представляло из себя одну небольшую комнату, почти все пространство в которой занимали три больших письменных стола, шкафы с книгами и картотечными ящиками и несколько кресел. Здесь было довольно грязно. Зеленые обои с узором из разноцветных птиц, больше подходящие для детской, во многих местах отклеились и топорщились пузырями. Окно, через которое виднелись окна дома напротив, было серым от уличной копоти.  К своему удивлению, на одном из столов Хорншоу увидел совсем не вписывающийся в такое место электроутюг.
«Наверное, из-за большого количества работы, им порой приходится здесь ночевать» - подумал он про себя.

- Вы здесь работаете помощником детектива? – спросил Хорншоу
- Вообще-то, мы партнеры, - ответил Бык. – Мистер Кауфман юрист, он отвечает за правовые вопросы. А я – за все остальные.
- А на кого нужно учиться, чтобы стать детективом?
- Для этого нужно прежде всего иметь голову на плечах! Да не мельтешите вы тут, садитесь! - Бык положил на плечо Хорншоу свою руку, такую тяжелую, что под ее весом, он, сам того не желая, опустился в подставленное ему кресло. - И рассказывайте, что у вас там есть для меня.
- Простите, сэр, - Хорншоу закинул ногу на ногу. Ему хотелось выглядеть перед Быком как можно более развязно, даже нагло. - Я бы для начала хотел узнать, как обстоит дело с вознаграждением?
- С вознаграждением все в порядке. Вы мне для начала расскажите, за что я вам это вознаграждение буду платить.
- Но вы заплатите две тысячи фунтов, верно?
- Верно. Я заплачу вам ДО двух тысяч фунтов, в зависимости от того, что вы мне расскажете – и насколько правдивыми окажутся ваши слова.
Хорншоу озадаченно задумался.
- Сэр, а к-к-ак вы определите, говорю ли я вам правду или нет? – недоуменно спросил он.
- Вот ч-ч-ч-ерт! – Бык нетерпеливо ударил ладонью по столу. - Вы что, собрались здесь со мной в игры играть? Как и что я буду определять – это мое дело. А ваше дело – рассказать, что вы там видели!

- ОН ВСЕ ЗНАЕТ! - эта мысль, появившаяся вдруг в голове Хорншоу, вмиг завладела всем его сознанием. – Это он и его подельники прикончили Уоррена! А теперь устроили этот цирк с якобы поиском свидетелей, чтобы на самом деле от свидетелей избавиться! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Угораздило же меня так вляпаться! И дверь на замок он закрыл специально – чтобы я не смог убежать! – Хорншоу бросил короткий взгляд на дверь – та была изнутри обита дерматином с какой-то толстой подкладкой.

- Мистер, - сказал Бык, - что, так и будете сидеть?
- Ох, нет, нет! Конечно же, я сейчас вам все расскажу! – Хорншоу изо всех сил старался, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно. – Я вчера видел мистера Уоррена в ресторане "Куликово поле"…
- И что? Если каждый, кто его там вчера видел, придет сюда, очередь выстроится до самого Сити.
- Да! – Хорншоу поднял вверх указательный палец. – Но не каждый из этих людей видел, что произошло во дворе ресторана. А я видел. И поэтому пришел к вам.
- А что вы делали во дворе? - спросил Бык.

Хорншоу сменил позу, поудобней устраиваясь в кресле, и случайно взглянув на окно вдруг увидел то, отчего у него в животе как будто взвели какую-то тугую пружину. На трубе батареи отопления висели наручники. В голове тут же выстроилась логическая цепочка: наручники, утюг, дверь с толстой обивкой… Это комната для пыток! Чертов филиал гестаповских застенков!
- Нужно уносить ноги, но как? – подумал он. – Бык уложит меня одной левой. Выпрыгнуть в окно? И плевать, что здесь высоко и я рискую сломать ноги… Ладно, что-нибудь придумаю. Самое главное - не дать ему понять, что я его раскусил!

- З-зашел туда от-т-лить, - пытаясь,совладать с накатившей паникой выдавил из себя Хорншоу.
- Прямо вот так зашли отлить?
Хорншоу театрально вздохнул.
- - Ладно. Ваша взяла. Расскажу все как есть, – паника слегка улеглась и его в момент охватила небывалая жажда действия. -  Я следил за Уорреном. По заказу другого детективного бюро. Они пообещали заплатить мне пятьсот фунтов, но вы же заплатите мне две тысячи - поэтому я и пришел к вам. Две тысячи фунтов мне нужны позарез – у меня ведь жена и дети!
- Мистер, не пытайтесь надавить мне туда, где у меня когда-то была совесть, - с наглой усмешкой сказал Бык. – Я деловой человек.

Бык поднял левую руку и правой почесал себе подмышку. Пиджак при этом встопорщился и Хорншоу увидел, что у него на боку висит кобура пистолета.

- Бьюсь об заклад, что за ту информацию, что я сейчас вам скажу, вы с радостью заплатите мне две тысячи! – сказал Хорншоу. У него в голове созрел, как ему показалось, неплохой план. – Там во дворе я сделал несколько фотографий. Что скажете на это? Я вам фотографии – а вы мне деньги? Естественно, они у меня не с собой, но, если хотите, я мог бы за ними съездить. Это займет не больше часа.
- Фотографии это хорошо. Это то, что нужно! - Бык подошел сзади и положил Хорншоу на плечо свою огромную лапу. От него пахло дешевым одеколоном и луком. – Вот, только сдается мне, вы ведете себя как-то странно. Я вас предупреждаю, все, кто пытался играть со мной в игры, кто пытался делать мне мозги, потом об этом пожалели! А теперь хорошенько подумайте и скажите еще раз, есть у вас эти фотографии или нет?

У Хорншоу по спине как будто бы прошел разряд электротока. 

«…СЕЙЧАС, ЕЩЕ ЧУТЬ-ЧУТЬ. ОН ОБХВАТИТ ТВОЮ ШЕЮ РУКАМИ И НАЧНЕТ ТЕБЯ ДУШИТЬ. НЕ ДАВАЙ ОДУРАЧИТЬ СЕБЯ, МЭТЬЮ, ЕМУ НЕ НУЖНЫ НИКАКИЕ ФОТОГРАФИИ…» - предательски нашептывал Хорншоу его внутренний голос.

- Конечно есть, сэр! - с простодушной улыбкой ответил Хорншоу. – Иначе, стоило ли мне ехать в такую даль…
- Тогда сделайте пожалуйста, чтобы эти фотографии привезли сюда сейчас же. Я выпишу вам чек и мы разойдемся как два корабля в ночном тумане.
- Да, сэр! - Хорншоу  кивнул. - Звучит очень даже неплохо! Что же, можно мне позвонить моему партнеру?
«Бык» молча кивнул на телефон, стоящий на столе.
- Сэр, вы ведь не возражаете, если я встану и наберу номер моего делового партнера? Он сейчас же привезет фотографии, сэр, - Хорншоу подошел к столу и, сняв трубку, принялся хаотично крутить диск, - Вот незадача, никто не берет трубку! 

«…СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ, МЭТЬЮ! ЭТО ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО ОН ИГРАЕТ С ТОБОЙ КАК КОШКА С МЫШЬЮ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВОНЗИТЬ В НЕЕ СВОИ КОГТИ! СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ, МЭТЬЮ! СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ, МЭТЬЮ! СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ, МЭТЬЮ…»

- Ладно, сейчас позвоню его девчонке. Он наверное у нее. Отмокает после вчерашнего, ну, вы понимаете…

Бык окинул Хорншоу самодовольным презрительным взглядом и, сложив руки в замок на своем выпирающем животе, прошелся по комнате туда-сюда, остановившись у окна, спиной к нему. Тот же, делая вид, что набирает номер, исподтишка посмотрел на Быка. Лучшего момента для «Удара», пожалуй нельзя было представить.

«Удар» был любимым развлечением дяди Оливера, до войны профессионально занимавшегося боксом в Манчестере – настоящим английским боксом, больше известным под названием «голые костяшки», а не той, его кастрированной версией, которую показывают на олимпийских играх: без перчаток - вообще без какой-либо защиты - зато с подсечками и захватами, где главным критерием «удачного боя» были выбитые зубы и сломанный нос, а сами бои длились порой по семьдесят минут. «Удар» отличался от обычного удара как насморк от двусторонней пневмонии.
- Парень, если научишься делать «Удар», то на улице это может спасти тебе жизнь! – говорил дядя Оливер, сидя в теньке у амбара на ферме дедушки Хорншоу и перекатывая губами соломинку, которую он вообще как будто бы никогда не выпускал изо рта, - Один раз под Маастрихтом у нас заклинило пулемет и немцы решили контратаковать. И вот, запрыгнул, значит, к нам в траншею такой «капустник» - ростом как если тебе на плечи поставить еще одного тебя а потом еще тебя только до колен. А в руках у него – винтовка с примкнутым штыком. А у меня в руках – только пулеметная лента. Он попер уже было на меня, хотел размахнуться, да в траншее было узко, с его то габаритами, да еще и со штыком, вот он и замешкался – открылся значит. А я не будь дурак – раз, вот сюда, где голова соединяется с шеей. Там понимаешь, есть какие-то нервы что ли – вот по ним я и ударил.
- И что же с ним было?
- Отрубился. А потом подскочил Бобби-«Птичка» и прострелил ему башку.
- Дядя Оливер, а как ты его бил, вот так?
- Почти. Только, тут вот какое дело – то что показываешь ты – это удар. А «Удар» …, - он закатил глаза и покачал головой, - вот здесь, в кулаке должен быть весь ты - вся твоя ярость, твоя сила и твои слабости. Весь мир должен сойтись в одну точку и тогда…
Кулак Мэтью напоминал ракету на старте. Он что было сил пытался свести весь мир в одну точку…
- А если ты сейчас меня как следует не ударишь, то ударю я. И можешь не сомневаться, я сделаю это как следует.
… вдруг нестерпимо захотелось сходить по-маленькому. От тона, которым Дядя Оливер это сказал, стало страшно. Страх – вот чего не хватало в его кулаке. Теперь он был не просто ракетой, а ракетой, снаряженной ядерной боеголовкой!

Хорншоу ударил «Быка» прямо туда, куда учил дядя Оливер. Обычный человек от такого удара скорее всего упал бы, но Бык на то и был быком - он начал поворачиваться к Хорншоу – лицо искажено яростью, а правая рука тянется к пистолету за пазухой. Однако, «Удар» все же возымел на него свое действие – его вдруг сильно занесло, как человека только что слезшего с карусели в луна-парке. Чтобы не упасть на пол он прижался головой к оконному стеклу и уперся руками в подоконник. Хорншоу, напрыгнув на него сзади, обхватил руками его шею, и, используя его голову как рычаг, что есть сил принялся его душить. Бык сопротивлялся как минимум еще минуту, но Хорншоу в вел себя как настоящий английский бульдог - он сжимал его шею мертвой хваткой – и не ослабил бы свой захват, наверное даже если бы тот все-таки вытащил свой пистолет и выстрелил бы в него.

«ДАВИ! ДАВИ ЕГО ТАК, ЧТОБЫ ВСЕ ЕГО ДЕРЬМО ПОЛЕЗЛО ИЗ НЕГО НАРУЖУ!»  - его внутренний голос, такой громкий теперь, что заглушал собой вообще все, происходящее вокруг, все больше и больше становился похожим на голос сержанта Бломендаля.

Бык ослабил хватку и хаотично замахал руками, как будто отгоняя от себя каких-то насекомых.

«ПОКАЖИ ЕМУ КТО ТЫ! ТЫ СОЛДАТ РОДЕЗИИ, МУЖЧИНА СРЕДИ МУЖЧИН, А НЕ КАКОЕ-ТО ФУФЛО! ПОКАЖИ ЕМУ КТО ТЫ ЕСТЬ НА САМОМ ДЕЛЕ, ЧТОБЫ ОН И НА ТОМ СВЕТЕ ССАЛСЯ ТОЛЬКО ОТ ОДНОЙ МЫСЛИ О ТЕБЕ!»

Тело «Быка» обмякло. Оно стало вдруг невыносимо тяжелым – таким тяжелым, что не выпусти Хорншоу его вовремя, он бы непременно завалился бы на пол вместе с ним. На полу Быка начала колотить мелкая дрожь, которая все усиливалась и усиливалась, переходя в судороги. Бык захрипел, на его губах выступила пена. Спустя пару мгновений под ним начала образовываться лужа. 

Хорншоу тяжело дышал, молча глядя на Быка.
- Черт возьми, не хватало мне еще убить его здесь! – пробормотал он себе под нос.

Он еще раз посмотрел на утюг, думая, что не среагируй он вовремя, тот мог бы сейчас находиться на его груди. Вдруг он заметил, что у утюга не было провода – тот лежал отдельно, чуть подальше на столе, вместе с паяльником, плоскогубцами и отверткой. Пружина в животе Хорншоу тут же обмякла и не пыталась больше вырваться наружу.
- Надо бы мне отсюда убираться подобру-поздорову, - подумал он. – А то он, того и гляди, очнется. Или сюда придут его дружки…

Рванувшись к двери, Хорншоу в последний раз окинул взглядом кабинет. При падении Бык смахнул с одного из столов лежащие там папки, бумаги из них были теперь разбросаны по всему полу. Штемпель на одной из бумаг показался Хорншоу подозрительно знакомым. Где же он его видел? Интерес перевесил здравый смысл – Наклонившись, он поднял лист, чтобы разглядеть повнимательней. Камнев… Точно! Он видел эту эмблему в книге в том книжном магазине!
Эта бумага оказалась банковским чеком на пять тысяч фунтов на предъявителя с пометкой: «Выплата производится только после личного телефонного подтверждения мистера Камнева». 

- Так вот кому на самом деле это нужно, а семья – это так, выдумка…, - пробормотал Хорншоу. – Ну что же, мистер Бык, вы сами говорили, что когда кто-то кому-то делает мозги кому-то от этого может стать плохо. Могу подтвердить, ваши слова верны на сто процентов! – Хорншоу был абсолютно доволен этим оправданием того, что он только что сделал, хоть и выдумал его на ходу. -  А мои, ставки поднимаются больше, чем вдвое!

С этими словами он спрятал чек во внутренний карман куртки и, осторожно выглянув в коридор, покинул офис.