Начал делать фанатский перевод романа "Родезийский лев".

Несколько лет назад мне попался роман Роберта Р. Каннингема "Родезийский лев", изданный на английском языке в Южной Африке в 1998 году. Это неонуарный детектив в стиле фильмов "Три дня Кондора" , "Французский связной" и "Марафонец", действие которого происходит в начале 80х в вымышленной английской колонии на дальнем востоке, важную роль в которой играет большая русскоязычная диаспора. 

Именно мир этого романа - это то, что произвело не меня самое большое впечатление: представьте себе что-то вроде русского Гонконга - небоскребы, сопки, туманы, неон плюс совершенно невообразимый культурный винегрет - смесь английской колониальной и русской дореволюционной эстетики. Роман вышел в свое время очень маленьким тиражом и остался незамеченным. На русский язык, насколько мне известно, никогда не переводился.
Я решил начать делать фанатский перевод. В качестве эксперимента выкладываю здесь пролог (скажу по-секрету, непосредственно к сюжету самого романа отношения он не имеет). Иллюстрацию я сделал сам при помощи исскуссвтенного интеллекта - на основе описаний из глав романа. Если вам не трудно, напишите в комментариях пару слов, интересено ли Вам было бы почитать что-то подобное?

ВНИМАНИЕ: Я осуждаю использование любых психотропных веществ. Использование психотропных веществ может нанести непоправимый вред вашему здоровью.

Пролог

Почтальон военного времени читает нуарную Одиссею (которая в конце становится Илиадой).

Пятнадцать-восемнадцать. Значит ждать осталось один час сорок две минуты. Даже чуть меньше, если учитывать, то, что секундная стрелка успела преодолеть уже четверть циферблата. Ровно через один час сорок две минуты долгожданный и так любимый всеми господин Пятничный Вечер вступит в свои права – чтобы вскоре уступить их Его Величеству Летнему Уикенду. 

Скоро, совсем скоро можно будет снять с себя опостыливший костюм, одеть шорты, гавайскую рубаху с пальмами и солнечные очки и рвануть в какой-нибудь отель на побережье (температура воздуха - стабильно больше девяноста градусов Фаренгейта, воды – больше семидесяти!), чтобы до вечера воскресенья забыть, что такая вещь как «работа» вообще когда-либо существовала на свете.

И вот, именно в это время Майку Пендлтону уже в третий раз за этот месяц выпал жребий быть динамщиком. 

- Бетси, детка, передай-ка мне ключи от того – другого офиса, - сказал он секретарше.

Бетси поднялась со своего места и прошла к шкафу, где на крючках висели ключи. Ярко подсвеченные неоном большие буквы «ТЕЛЕВИДЕНИЕ НЬЮПОРТА. 6 КАНАЛ», висящие под потолком за стойкой ресепшн прекрасно гармонировали с ее выкрашенными явно в подражание Синди Лаупер во все цвета радуги волосами.

- Что, мистер Пендлтон, снова вас направили на самый сложный участок? – сочувственно спросила она.
- Ах, чего уж там, - он махнул рукой. – Сделаем все по-быстрому, сегодня в списке всего один бедолага. К тому же, ты знаешь, я отношусь к этой обязанности творчески. Впрочем, если ты и вправду хотела бы немного подсластить мне эту пилюлю, не могла бы ты со мной поделиться одной из твоих знаменитых «штучек»?
- Конечно, мистер Пендлтон! Вы ведь знаете, уж для кого-кого, а для вас у меня всегда найдется что-то особенное, - она раскрыла сумочку и протянула ему папиросу, кончик которой был скручен, образуя острый «носик». 

Любому в редакции шестого канала было известно, что парень Бетси – какой-то обвешанный золотыми цепями громила из Эшфилда – был поставщиком самой лучшей травки, что только можно было найти по ту и эту сторону Тихого океана.

Тот-другой офис был близнецом офиса шефа и использовался для приема гостей, когда требовалось произвести на них особо сильное впечатление. И эту свою задачу он отрабатывал даже не на сто, а на все двести процентов – коричнево-золотые линкрустовые стены и первоклассная чиппендейловская мебель сразу говорили вошедшему, что попал он в приличный дом … но все это (и даже порой сама цель визита!) меркли и становились ничтожными, когда посетители видели то, за что, собственно, шестой канал и платил каждый месяц кругленькую сумму владельцам здания за аренду именно этого офиса – вид из окна. Окна здесь были большими – во всю стену – и один взгляд на них заставлял любого на мгновение восторженно замирать - чтобы просто осознать все величие того, что открывалось перед ним. 

Великолепная панорама Ньюпорта - его знаменитые мосты, небоскребы, сопки – и уходящая за горизонт сверкающая на солнце темно-синяя гладь моря. Да, такой вид определенно стоил всех тех восхищенных возгласов, что раздавались в этом кабинете за время его существования!

Насладившись открывающейся перед ним панорамой, Пендлтон закинул ноги на стол, закурил «штучку» и раскрыл кожаную папку, лежащую на столе – перед разговором нужно было хоть немного ознакомиться со сценарием, который ему предстояло продинамить. 

Любая киностудия берет в производство чуть больше проектов, чем она собирается выпускать на самом деле – чтобы если вдруг с одним из них возникнут какие-то сложности иметь возможность быстро перепрыгнуть на другой, не начиная все с нуля. Однако, если все идет по плану, какой-то из этих проектов (создатель которого уже прыгает от радости, что его работу приняли) приходится сворачивать. На телевизионном слэнге Ньюпорта это называлось «продинамить». Работа динамщика заключалась в том, чтобы сообщить автору эту не самую приятную новость. Пендлтон сравнивал это с работой почтальона в военное время – особо запомнившемся ему моментом из одного из романов Ремарка. До войны, когда деревенский почтальон приносил всем только радостные известия, он был желанным гостем в любом доме. А когда он начал одну за другой приносить все больше и больше похоронок, он превратился в ненавидимого всеми изгоя – как будто люди не понимали, что обычный почтальон не имеет никакого отношения к новостям, которые приносит… Как будто люди не понимают, что динамщик – простой клерк, сообщающий автору решение редакционной коллегии. Гнев, обида, отчаяние, слезливые истории о пяти детях, которых нечем кормить и угрозы засудить его лично в Высоком Суде Лондона – вот что приходилось выслушивать во время таких разговоров.

Впрочем, Пендлтон ни унции ни солгал, говоря, что относится к этой работе творчески. Он всегда старался найти способ, не говоря напрямую, что проект закрывается, убедить автора, что просто нужно еще кое-что доработать, и тогда – года, может, через полтора – придти снова, чтобы не этот раз уж точно вознестись на вершину ТВ-Олимпа.

Сценарий, который держал в руках Пендлтон, назывался «Родезийский лев (рабочее название). Детектив, триллер, нуар». Автором значился некто Роберт Р. Каннингем – Пендлтон был готов биться о заклад, что это был тот лысый толстяк в маленьких круглых очках, которого он только что видел сидящим на диванчике для посетителей возле кофе-автомата в холле. 

Бегло просмотрев несколько страниц, Пендлтон вспомнил, что уже читал этот сценарий. И даже более того, он вспомнил, что мысленно поставил напротив названия этого сценария жирный плюс.

Он еще раз поймал себя на мысли, что его деловое чутье подсказывало ему, что что-то такое здесь все же было. Что-то, что говорило, что стоило бы вчитаться в этот сценарий повнимательней… Однако решение было принято.

- Бэтси, пригласи ко мне этого … Каннингема, - сказал Пендлтон, нажав кнопку селектора.

Роберт Р. Каннингем был именно таким, каким Пендлтон его себе представлял – суетливым толстяком в маленьких круглых очках, делавших его похожим на крота из мультфильма «Ветер в ивах». По тому, как плотно он прижимал руки к своему поношенному, но тем не менее не лишенному некоторой элегантности твидовому пиджаку – можно было предположить, что главная проблема вселенной для него сейчас – это его потные ладони.

На момент застыв, молча глядя в окно (окно не подводило никогда!), он тут же, впрочем пришел в себя и, заискивающе поклонившись, пожал протянутую Пендлтоном руку, после чего уселся на самый краешек кресла на другом конце стола.

- Мистер Каннингем, - начал Пендлтон после глубокой затяжки. – Мы приняли у вас сценарий сериала…
- Так точно, сэр! – воскликнул Каннингем, не дав ему договорить. –Для удобства я оформил его в виде романа, потому что не знал сколько времени вы выделите на одну серию. Но вообще, у меня уже есть черновик с раскадровкой.
- Да …
- Я тут на досуге набросал некоторые идеи для заставки. 

Раскрыв свой толстенный кожаный портфель (отчего по кабинету тут же распространился запах кофе и котлет с картофельным пюре), он достал несколько машинописных листов.

- Вот посмотрите. Я сделал два варианта – дневной и ночной. В любом случае, в начале показываем панораму города – небоскребы, мост Голден-Бридж, набережную. Начинает играть музыка. Затем идет нарезка уличных сценок: полицейские-Бобби, панки, ортодоксальные евреи, уличные торговцы, матрешки в виде Королевской семьи и группы «Битлз», сверкающие витрины магазинов, красные автобусы-даблдекеры на фоне золотых куполов… Музыка динамичная, очень живая – точно, как ритм жизни в Ньюпорте. Исполняет ее духовой оркестр. В ночном варианте – в принципе то же самое, только чуть мрачней. Музыка медленная и обволакивающая, исполняется на синтезаторе. Хотя, оркестровая тоже будет оу-кей. В кадре неоновые рекламы, дорогие машины, ночные клубы, ночная жизнь на Достоевски-Булевард. Между делом показываем титры и самые убойные кадры....

- Подождите, подождите, подождите! – Пендлтон, словно запрыгнув в поезд на ходу, вклинился в маленькую паузу в его словах, прерывая этот бесконечный поток сознания. – Мистер Каннингем, скажите мне, почему на ваш взгляд, «Родезийский лев» достоен экранизации больше, чем, скажем … - он поглядел в одну из папок, лежащих на столе. -… Чем молодежная комедия «Не в меня!»?
- Почему? Ну, начнем с того, что «Приключения Родезийского Льва» - это шедевр и вообще, новое слово в сценарном искусстве…

Пендлтон улыбнулся. Судя по его виду, у него когда-нибудь мог случиться инфаркт или диабетическая кома, но избыток скромности его здоровью точно не угрожал. Настоящий Ньюпортец!

-… это Одиада.
- Что простите?
- Одиада – новый вид пьесы, который я изобрел. Знаете, еще со времен древней Греции все сценарии делятся на два типа – «Илиаду» - где герои совершают геройские поступки и «Одиссею» - где простые люди пытаются выжить в бушующем водовороте событий. Я соединил их и получилась «Одиада» - у меня простой человек сначала пытается выжить в бушующем водовороте событий, а потом становится героем и совершает геройские поступки.

- …, - Пендлтон молча кивнул, как будто переваривая его слова.
- А во-вторых, мой сценарий при правильном маркетинге способен привлечь до трехсот миллионов зрителей.

От этих слов «штучка» чуть не выпала изо рта Пендлтона.
- Сколько-сколько? Вы в своем уме? Знаете сколько зрителей у самых популярных наших шоу?
- И именно поэтому «Родезийский Лев» должен быть снят и показан на вашем канале. Вам ведь нужны новые зрители?
- Но откуда у вас такие цифры?
- Все очень просто, - Каннингем достал из портфеля еще несколько листов и разложил их на столе. – Смотрите, по данным Лондонского бюро статистики население только Британского Содружества составляет восемьсот миллионов человек – а если считать весь англоязычный мир, получается чуть более миллиарда. Вот здесь – результаты международного опроса, проведенного турагентством Томаса Кука. Согласно им, тридцать процентов жителей Содружества хотели бы побывать в Ньюпорте. Данных по США у меня нет, но, учитывая любовь американцев к русской культуре, предположим, что у них это будут сорок процентов. Округлим для простоты – и получим тридцать три процента от миллиарда, то есть как раз триста миллионов. А поскольку у вас есть свой собственный спутник и смотреть вас можно из любой точки земли – то все, что вам остается после запуска съемок «Родезийского льва» – это позвонить каким-нибудь жирным котам и назвать номер счета, куда они будут переводить деньги за то, что их рекламу увидят триста миллионов человек.
- И почему же вы так уверены, что все эти триста миллионов будут смотреть этот ваш сериал?
- Я разработал оригинальную маркетинговую кампанию – мы будем позиционировать его не как детектив, а как анимированное кинопутешествие.
- Что?!?
- Знаете, однажды в школе мы ездили с классом в Ливерпуль. Но это была не обычная экскурсия, о нет! Когда мы прибыли в порт, к нам на корабль поднялся полицейский констебль. Он сказал, что расследует дело о контрабанде экзотических животных – их завозили в Англию в ящиках с апельсинами – и попросил нас ему помочь. Мы побывали в зоопарке, на строительстве торгового центра, в Чайлдвудском лесу… Конечно и констебль, и преступники были актерами – но эта поездка запомнилась мне на всю жизнь! То же самое я решил сделать и со своим сценарием – я придумал крутую детективную историю, живых персонажей, классную драматургию – но это не главное. «Родезийский лев» - это не просто детективная история. Это билет на самолет! Посмотрев этот сериал, каждый зритель будет чувствовать себя так, как будто он совершил десятидневное путешествие по Ньюпорту - увидел его достопримечательности, прошелся по его улицам, поглазел на вывески и витрины, узнал как здесь живут люди – о чем они мечтают, какие смотрят фильмы, какую музыку слушают… И совершенно случайно стал свидетелем одной истории – одной из многих тысяч, ежедневно происходящих на городских улицах, в которой, как в капле океанской воды отразился весь…

- Мистер Каннингем… То, что вы говорите – это хорошо. Даже чертовски хорошо, я бы сказал. Но есть одно «но». Ваш сценарий … скажем так, он не для всех. Посмотрите сами, ну что это такое: сортирный юмор, алкоголь, наркотики, секс, совершенно зашкаливающий уровень насилия…
- Сэр, я хот…
- Я лично считаю, что вы принесли нам очень качественный продукт. Что-то на уровне «Детектива Адлера» или «Тени в лунном свете». Но для того, чтобы ваш сценарий стал новым «Детективом Адлером» вам нужно его чуть-чуть доработать. Сократить процентов на тридцать. Сгладить слишком острые углы…

- Сэр, вы не поверите сколько раз я слышал эту фразу, «обрезать», - воскликнул Каннингем. - И клянусь богом, я пытался! Пытался может быть даже сильнее, чем самый лучший раввин Ньюпорта – но у меня ни черта не получилось.
- Не получилось? Что же в этом сложного?
- Если убрать то, о чем вы говорите, мой сценарий превращается в обычный детектив, которых во всем мире в год снимают несколько сотен. Ведь из него исчезает исчезнет главный герой!
- Тот самый Родезийский Лев?
- Нет же, сам Ньюпорт!
- Как так? Съемки ведь планируются на натуре… Кстати, вы знаете, сколько стоит получить разрешение проводить съемки на городских улицах?
- С этим проблем нет. Во-первых, разрешение у меня уже есть, - он вытащил из портфеля и положил на стол какой-то конверт с гербовой печатью, - поддельное конечно, но кому какое дело?

«Да уж, ему палец в рот не клади!» - удовлетворенно подумал Пендлтон.

- А во-вторых, один мой знакомый из мэрии Сити сказал мне по секрету, что в городской казне нет денег на то, чтобы посылать инспекторов на каждую съемочную площадку на улицах города, так что переживать не стоит.
- Вот видите, вы сами ответили на свой вопрос. То есть, действие вашего сериала будет происходить на настоящих улицах Ньюпорта. Почему же вы говорите, что он исчезнет?
- Знаете, по-моему еще Геродот сказал, что город – это люди, а не стены. Я не скажу, что согласен с этим на все сто – стены конечно важны, но оживляют-то их люди!
- Боже мой, Каннингем, что вы несете?!?- усмехнулся Пендлтон. – Я думал, это я здесь курю травку…
- Вы что, не понимаете, что я имею в виду?
- Нет.
- Ну… - Каннингем надолго замолк, глядя в окно и время от времени потирая платком свою блестящую как биллиардный шар лысину. – Давайте, попробую вам объяснить. Только начну я немного издалека. Скажите мне, мистер Пендлтон, верите ли вы в магию?
- В магию?!? Наверное нет, хотя… - Пендлтон покосился на «штучку», - Хотя, допускаю, что что-то такое может быть и есть.
- А что, если я скажу вам, что прямо сейчас вы находитесь под действием магии?
- Да? Надеюсь, это не проклятие фараонов…
- Я сейчас совершенно серьезен, мистер Пендлтон. Я утверждаю, что прямо сейчас вы находитесь под воздействием магии и если хотите, могу вам это в любую секунду доказать.
- Ну что же, если не возражаете, хотелось бы…
- По вашему акценту я могу предположить, что вы приезжий…
- Да, я родом из Южной Африки.
- Из Южной Африки… Мне доводилось бывать в Кейптауне – великий город, один из величайших городов земли, без преувеличения... Скажите мне, а почему же вы тогда живете в Ньюпорте? Что вы здесь забыли?
- ???
- Вы сейчас скажете, наверное что-то про большие деньги и карьерные перспективы – но это будет всего лишь часть правды. Большие деньги и перспективы есть много где – в Брисбене, в Сан-Франциско, в Ванкувере. Но что-то заставляет сотни тысяч людей со всего света – таких, как вы и я – бросать все и ехать за тридевять земель. В Ньюпорт – город, где уровень преступности зашкаливает, где социальное расслоение бьет все мировые рекорды, где девять месяцев в году стоит отвратительная погода и где половина населения не говорит по-английски? Задумывались когда-нибудь над этим? Я задумывался. Сейчас я вам об этом расскажу.

 На мой шестнадцатый день рождения родители подарили мне путешествие в Ньюпорт на две недели. Я сгорал от нетерпения увидеть этот город, которым у нас в Англии все так восхищались, а увидев – ужасно разочаровался. Ньюпорт оказался каким-то … обычным. Нет, конечно небоскребы и мосты здесь шикарные, но в остальном – слишком грязно, слишком шумно, слишком опасно.

Вернувшись домой, я поступил в колледж и уже готовился к карьере школьного учителя где-нибудь в глуши, как вдруг какой-то необъяснимый душевный порыв заставил меня собрать все, что у меня было и поехать жить в Ньюпорт. Я переехал и с тех пор живу здесь вот уже пятнадцать лет.

Так вот, переехав сюда, я частенько задавался вопросом, что я вообще, мать его, вообще здесь делаю? И… в конце концов я понял. Это магия. Меня здесь удерживает магия. Магия этого города, проникающая в душу любого, кто хоть раз пройдет по его улицам. Магия, превращающая Ньюпорт в шумный, грязный, опасный, полный сортирного юмора, дешевого алкоголя и продажной любви лучший город на земле!

И вот ее – эту самую магию. Да, да – эту самую, мать его, магию я попытался выразить посредством кинопленки!

- Мистер Каннингем…
 
Пендлтона называли «лисом каменных джунглей» не только за его роскошную рыжую шевелюру - его деловое чутье никогда его не подводило. Слушая Каннингема, он в своих мыслях уже твердо уверился, что это с этим парнем можно иметь дело – рассказчик он неплохой и деловой хватки ему не занимать.!

 – Мистер Каннингем, спасибо за идею для интро. Мы свяжемся с вами … на следующей неделе. Я думаю, у нас с вами получится сработаться.

«Штучка» погасла, уменьшившись на одну треть – Пнедлтон снова поджег ее и углубился в рукопись. Часы показывали пять минут после четверти пятого…