Солнечная Майя

Майя юна, красива, легконога и неутомима, она любит мир, мир отвечает ей взаимностью, стараясь не обижать совсем девчонку с шоколадно-ореховыми глазами и вьющимися шёлковыми волосами. Майя любопытна и это нормально, она щенок и она спаниель.

Егерь появился у Жени через год-два с отравления Тайры. Тайра была адски умна, крайне сильна, ужасно красива и страшно серьёзна. Тайра была доберманом в лучшем смысле, вкладываемом в само понятие «доберман». Ну, там, где про интеллект, мускулы, защиту своих людей, несомненную собачью стать и невыносимо очаровательное сходство с эффектно-египетским Анубисом, давным-давно трансформировавшимся из фурри с шакальей головой в красавца-эфеба с ушасто-зубастой тыквой, один-в-один смахивающей на доберманскую.

Тайру отравили, она умерла в муках, и даже своевременная помощь ветеринара не спасла.

Тайра умерла и спустя относительно много, в масштабах Вселенной, времени, у Жени появился Егерь – юный, сивый в чёрные пятна, шелковисто-гладкий из-за своей щенястости, игривый, любопытный, милый, грызущий всё подряд, озорной и неимоверно харизматичный русский спаниель. Сейчас ему, страшно сказать, уже больше семи годков, Егерь вошёл в пору пожившего, видевшего, знающего, опытного пса того возраста, где в человеческих рамках больше всего подходит былинное «старый казак Илья-Муромец», где «старый» не про кряхтенье, щёлкающие колени и кинцо «Индиана Джонс – в поисках потерянного тонометра», нет-нет. Старый – тот самый опытный, знающий, спокойный и уверенный в себе. 

Спаниели, как говорит Женя, а Женя давным-давно разбирается в разной животине, ведь только козлов у него живёт две штуки, спаниели, как говорит охотник со стажем полтора десятка лет, склонны к спонтанной агрессии. Наверное, так и есть, ему точно знать лучше, но за все семь лет знакомства с Егерем агрессия в нём имелась исключительно детская, когда острые пёсьи зубы бережно воевали с ногами, руками и одеждой всех людей поблизости, требуя потрепать, погладить, расчесать, все дела. 

Егерь давно вырос, превратился в форменного Арамиса из советского мультфильма про псов-мушкетёров, отрастив на крепкой груди кудлатое жабо и умудрившись сделать свои прекрасные волнисто-шёлковые уши форменными патлами гасконца в бело-голубом казакине.

Семь лет нашей жизни прошли на Антошке у Кристалла. Антошка – Антонова-Овсеенко, Кристалл – магазин «Кристалл», царство хрущей, простых нравов, кучи детей разных соцстатусов, не меньшей кучи машин, понатыканных тут да там, и ещё, тут давняя советская традиция вообще не нарушается, с неменьшей кучей собак, включая былинно-прекрасного немца Ермака, рыже-чёрного, лохматого и с нормальной спиной. 

А в нашем подъезде и в одной квартире дружно жили две бабушки. Одна – преподаватель политеха на пенсии, вторая – её старенькая подруга породы русский спаниель, умница Берта. Берта, любившая ласку и внимание, обожала рассказывать всему подъезду о своих прогулках. Её хозяйка ругалась, но беззлобно-привычно, Берта лаяла, довольно обгоняя её в трёх пролётах, все были счастливы.

- Толстуха ты моя ленивая, - говорила препод высшей категории запаса, рассматривая мою руку, чешущую прижимаемый собачий бок, - ластится и ластится, душонка продажная, лишь бы гладили, да?

Берта, смешно трепыхая куцым хвостиком, широко-радостно скалилась в собачьей ухмылке и подставляла другой бок. А я, а чего я? Я гладил, чесал и как мог делился нескрываемой любовью к собачьему племени с заслуженной пожилой Бертой, совершенно не подозревающей о давности не просто любви к таким вот умницам, а настоящего уважения.

В душе не ведаю имени спаниеля, жившего в землянке собаковода нашей инженерно-сапёрной роты, приданного к гарнизону заставы Первомайское ВВ МВД в давным-давно прошедшем 1998-ом, стоявшей на границе с как-бы независимой Ичкерией. Почему «как-бы»? Было бы просто независимая, то торчали бы нормальные погранцы, но суть не в том.

Собака жила неплохо, у неё имелся свой загон на улице и тёплая лежанка в вырытом блиндажике с кухней, где псу варили кашу. Служба была собачьей, ни свет, ни заря, изволь выдвигаться на инженерную разведку дорог, сидеть с хозяином на ледяной броне БТР и, докатившись за границы села, шарить вдоль трассы, ища взрывчатое. Он и искал, он и его компаньоны, в части имелись лишь две породы – кавказцы на охрану и спаниели на ИРД.

Временами собаки находили нехорошее, временами спасали неблагодарных людей. И, где-то оттуда, уважение с любовью к невеликим охотничьим собакам осталась навсегда. Потому, глядя на любопытную, радостную, маленькую, шёлково-шоколадную, весёлую, явно любимую её людьми и всю залитую солнцем Майю – улыбаюсь и радуюсь чьей-то любви к этим самым спаниелькам. Почему этим самым, а не самой? 

Да всё просто – её компаньонка, старая и пухлая как Берта, медленно идёт бок-обок с хозяйкой, вежливо не обгоняющей старую заслуженную подругу на четырёх лапах, пока муж знай вздыхает и терпит метания совсем молоденькой Майи.