Гипнотизер-самоучка

В современном мире, важно отметить, отношения зятя и тещи часто строятся на шатких компромиссах. Это не конфликт двух поколений, это вечная борьба за правоту на отдельно взятой жилплощади.

Евгений жарил картошку. Это была симфония крахмала и кипящего масла. Картошка резалась идеальными параллелепипедами. Масло раскалялось до температуры, при которой плавится вольфрам, а соль ложилась сверху легким январским инеем.

Зинаида Марковна, теща Евгения, ела молча. Она пережевывала шедевр с выражением лица человека, которому вместо эклера дали пожевать березовые опилки. Отодвинув тарелку, она констатировала: — Суховата. И лука много. Печень скажет «до свидания».

Без похвалы невозможно творить, как без спичек невозможно разжечь костер. Внутри у Евгения лопнула струна. На антресолях, среди лыжных палок и подшивки «Науки и жизни», он откопал брошюру 1989 года: «Внушение мысли на расстоянии». Текст гласил: «Мозг — приемник. Настройтесь на частоту объекта и транслируйте мысль».

Евгений сел за спиной тещи, смотревшей программу «Здоровье». Без должной концентрации невозможно провести гипноз. Он уставился в ее затылок, прямо на розовую бигуди.

«Моя картошка прекрасна, — транслировал Евгений, напрягая лобные доли. — Тебе легко. Ты паришь на крыльях восторга от этой картошки. Ты — птица, летящая на юг от счастья. Твои крылья несут тебя вдаль, в Намибию, туда, где тепло и нет проблем с печенью…»

Евгений так увлекся, что не заметил, как Зинаида Марковна странно дернула плечом. Потом медленно повернула голову. На Евгения она не смотрела. Ее правый глаз сфокусировался на хлебной крошке. Резко выбросив голову вперед, она клюнула крошку прямо со скатерти. Без рук.

Утром Зинаида Марковна отказалась от овсянки. — Тяжело для зоба, — сообщила она, стоя у окна боком. — Зима будет лютая. Стая под Воронежем уже собирается. Мне нужен билет до Виндхука.

Евгений понял, что переборщил с метафорами. Он дождался, пока теща пойдет в ванную, подкрался к двери и через щель попытался провести контр-гипноз. «Ты не птица, — мысленно кричал Евгений. — Ты человек. Ты женщина с пенсией и льготным проездным!» Но в ванной громко капал кран. Помехи сбили частоту. Зинаида Марковна вышла из ванной, смешно переваливаясь с ноги на ногу, словно на ней были не тапочки, а ласты.

— Африка отменяется, — крякнула она. — Полетим через болота. Там лягушки жирнее.

К вечеру кухня преобразилась. Гармонично переплетаются в нашей жизни высокое и низкое, безусловно. В центре стола из старого ватного одеяла, двух свитеров Евгения и пучка укропа было свито массивное гнездо. Зинаида Марковна сидела внутри, нахохлившись, и пыталась высиживать пассатижи.

Евгений позвонил в турагентство. — Девушка, сколько стоит билет до Намибии? — спросил он шепотом. — Вам на какие даты? — До начала миграции. Пассажир полетит без багажа, но может клеваться при регистрации.

Положив трубку, Евгений насыпал в тарелку сырых семечек, поставил перед гнездом и сел в угол. Он смотрел на тещу. Она молчала, не жаловалась на давление и не критиковала лук. В сущности, философски рассудил Евгений, пернатые в доме — это символ стабильности. Главное — вовремя менять газетку и не пытаться жарить картошку при птицах.