Гравитация

Аркадий Эдуардович гравитацию не просто уважал. Он ей поклонялся. В нестабильном современном мире притяжение Земли оставалось единственной константой, на которую можно было опереться обеими ногами. Желательно — всей площадью стопы.

Человек, по мнению Аркадия, произошел не от обезьяны, скачущей по веткам, а от камня. Лежит и никому не мешает. Аркадий Эдуардович никогда не летал самолетами. Не подходил к окнам. Встал на табуретку вкрутить лампочку — считай, совершил восхождение на Эверест. Даже из кровати по утрам он не вставал, а плавно перекатывался на ковер, чтобы минимизировать расстояние падения.

На пятидесятилетие семья решила причинить ему добро. Жена, теща и двое сыновей, глядя на Аркадия светлыми, беспощадными глазами людей, знающих, как лучше, вынесли приговор. — Ты закис, — сказала жена Люба, нависая над юбиляром. — Работа, диван, работа. Мы решили вырвать тебя из рутины. Подарить тебе крылья!

На стол лег плотный глянцевый конверт. Внутри покоился подарочный сертификат. «Прыжок с парашютом в тандеме. Срок действия — полгода». С картонки на Аркадия Эдуардовича смотрел безумный человек в шлеме, у которого щеки от встречного потока воздуха размазало по ушам. Человек улыбался всеми тридцатью двумя зубами, как бы говоря: «Присоединяйся, Аркаша, земля близко!».

У Аркадия Эдуардовича остановилось сердце, свернулась кровь и выпала пломба. Он открыл рот, чтобы сказать, что лучшим подарком был бы тонометр. Но семья ждала катарсиса. — Какая… прелесть, — сипло выдавил Аркадий. — Всю жизнь мечтал.

С этого дня в доме поселилась смерть. Она лежала на тумбочке под зеркалом, заламинированная в пластик. Выкинуть сертификат в ведро было нельзя. Люба ежедневно сдувала с него пылинки и щебетала: «Поедем в августе. Там облака красивые. Я камеру уже зарядила».

Нужно было, чтобы документ погиб в результате несчастного случая. В первый же понедельник Аркадий Эдуардович попытался уничтожить врага в офисном шредере. Он дождался, пока все уйдут на обед, и сунул картонку в щель. Шредер утробно зарычал. Картонка оказалась сделана не из бумаги, а из какого-то секретного композитного сплава, разработанного, видимо, в Сколково специально для бессмертных подарков. Шредер подавился, пустил едкий сизый дым и умер навсегда. Сертификат вылез обратно с легким гофре по краям, что придало парашютисту на фото эффект 3D.

Вечером Аркадий «забыл» подарок в заднем кармане брюк и бросил их в стиральную машину. Режим кипячения. Три часа. Когда центрифуга остановилась, Аркадий извлек сертификат. Он сиял. Водоотталкивающая полиграфия стала только ярче, с нее смыло отпечатки пальцев и налет скорби. — Ой, ты его постирал! — всплеснула руками жена. — Какое качество! На века делают!

Оставалось пять месяцев. Аркадий Эдуардович перестал есть. Во сне он падал. Он просыпался от собственного крика в шкафу, куда инстинктивно прятался от сквозняков. Он решил идти легальным путем. Записался на прием к районному терапевту. — Доктор, — сказал Аркадий, глядя на врача умоляющим взглядом. — Найдите у меня что-нибудь. Что-нибудь несовместимое с небом. Врач полистал карточку. — Давление 120 на 80. Сахар в норме. Холестерин, как у младенца. Хоть в космос. — А плоскостопие? — с надеждой пискнул Аркадий. — У меня левая нога заваливается. Если я приземлюсь, я же могу… амортизацию нарушить! — В тандеме вы ноги поджимаете, — безжалостно отрезал терапевт. — Приземляется инструктор. Следующий!

Аркадий попробовал «потерять» сертификат в метро. Положил на сиденье и выскочил за секунду до закрытия дверей. На платформе его догнал запыхавшийся студент. — Мужчина! Вы экстрим свой забыли! — Студент впихнул картонку Аркадию в руки. — Круто, завидую!

Полгода истекали. Аркадий дошел до состояния прозрачности. Он знал наизусть дату окончания — 28 июля. 28 июля он сидел на кухне. Часы показывали 23:55. Аркадий смотрел на секундную стрелку. Сердце билось ровно, как метроном. 23:58… 23:59… 00:00.

Всё. Срок годности истек. Картонка протухла. Небо закрылось. Аркадий Эдуардович закрыл лицо руками и беззвучно заплакал от счастья. Жизнь продолжалась. Гравитация победила. Завтра он пойдет и купит себе новый ковер. Самый толстый.

Утром он вышел на кухню, насвистывая Моцарта. Люба жарила сырники. На столе, рядом с сахарницей, лежала знакомая глянцевая картонка. Только сбоку появился прикрепленный степлером чек. — Аркаша, доброе утро! — Люба повернулась, лучась заботой. — Я видела, как ты мучаешься, что из-за работы не успеваешь прыгнуть. Вчера звонила в аэроклуб. Доплатила три тысячи. Там такие замечательные люди! Вошли в положение. Продлили на год! Прыгаем в субботу!

Сырник на сковороде зашипел. Аркадий Эдуардович медленно, соблюдая все законы земного притяжения, осел мимо табуретки на линолеум.