О перегреве экономики и инфляционных ожиданиях

     Некоторых икспёрдов не впечатлили мои выкладки касательно процентной ставки. Одни из них пели осанну ЦБ, другие – инфляции. Попробую зайти с другой стороны.  

     ЦБ РФ очень любит термины «перегрев экономики» и «инфляционные ожидания». Давайте постараемся разобраться в этом. Термины эти вполне научные, но создается впечатление, что ЦБ злоупотребляет отсутствием экономических знаний у большинства населения и трактует вышепомянутые термины слишком вольно. Похоже на то, что это результат «столкновения жесткой математической догмы Центробанка с структурной реальностью российской экономики».

     ЦБ РФ не придумывает эти термины на ходу. Наоборот, он строго следует глобальной неоконсервативной ортодоксии (New Keynesian DSGE-модели). Но именно эта слепая вера в модели в текущих российских реалиях порождает эффекты, которые выглядят подгонкой или «вольной трактовкой».

     Что такое «перегрев»? В классической науке «перегрев» означает, что спрос настолько велик, что экономика работает на износ: заводы строят дополнительные смены, безработица падает ниже естественного уровня, и это разгоняет цены.

     А как это трактует ЦБ РФ? В 2023–2024 годах ЦБ РФ постоянно заявлял об «устойчивом перегреве» экономики. При этом формальные темпы роста ВВП были невысокими (около 3-3.6%), а промышленность сталкивалась с огромными проблемами.

     ЦБ рассуждал, что если безработица упала до исторического минимума (2,2–2,5%), зарплаты растут быстрее производительности труда, спрос превышает «потенциальный» выпуск. Это перегрев. Надо срочно охладить спрос ставкой.

     В чем здесь «вольность» (или подмена понятий)? Критики (например, Игорь Николаев) указывают на абсурдность ситуации. Экономика растет не потому, что люди «перегрелись» и хотят слишком много покупать, а потому что государство вливает триллионы в ВПК, а бизнес пытается заменить ушедшие западные компоненты. 

     ЦБ называет «перегревом» (проблемой «спроса») то, что на самом деле является «структурным шоком предложения» (нехватка кадров, разрыв логистики, санкционные ограничения). Повышая ставку, ЦБ не создает новые заводы и не возвращает уехавших инженеров. Он просто душит гражданское производство, маскируя свою беспомощность перед структурными проблемами за красивым термином «перегрев».

     Вопрос второй, «инфляционные ожидания» как удобная тавтология. Это, пожалуй, самый манипулятивный инструмент в риторике регулятора. Как это трактует ЦБ РФ: Эльвира Набиуллина часто говорит: «Инфляция высока, потому что инфляционные ожидания населения и бизнеса не заякорены. Они ждут роста цен, поэтому требуют повышения зарплат и закладывают издержки в цены заранее». В чем здесь «вольность»?

Звучит научно, но по факту это «самоисполняющееся пророчество или тавтология»:

1. Почему цены растут? — Потому что бизнес и люди ожидают роста цен.

2. Откуда они знают, что цены вырастут? — Потому что они уже растут!

3. Почему они будут расти дальше? — Потому что ожидания не заякорены!

     Теперь вы понимаете всю степень маразма?  Термин «инфляционные ожидания» используется ЦБ как «универсальная отговорка». Когда регулятор не может победить инфляцию, вызванную объективными причинами (бюджетный импульс, девальвация рубля, дефицит товаров), он переводит стрелки на «психологию толпы». 

 Получается, что виноват не разрыв логистических цепочек и не масштабные госрасходы, а «неправильные ожидания» бабушек у подъезда и директоров заводов. Это позволяет ЦБ бесконечно повышать ставку.

     Почему ЦБ РФ так цепляется за эти термины и использует их, на взгляд обывателя, слишком вольно? Дело в том, что для современного центробанка признание структурной природы инфляции равносильно профессиональному самоубийству.  Если ЦБ признает, что инфляция вызвана нехваткой рабочих рук и бюджетными вливаниями (то есть факторами, на которые у него нет рычагов влияния), то возникает вопрос: «А зачем тогда нужен ЦБ и его ключевая ставка?»

     Чтобы оправдать свое существование и полномочия, ЦБ «вынужден» трактовать любую ситуацию через призму монетарных факторов. Потому он и объясняет ситуацию «перегревом», а инфляцию — следствием «плохих ожиданий», потому что только в этой парадигме его главный инструмент (ключевая ставка) имеет смысл.

     Еще одна зона, где трактовка кажется крайне вольной — это оценка «потенциала экономики». Чтобы объявить перегрев, нужно сравнить фактический ВВП с «потенциальным». Но потенциальный ВВП — это не физическая константа, его оценивают с помощью статистических моделей. В последние годы ЦБ РФ несколько раз «вниз» пересматривал оценку потенциального ВВП.  Возникает «математическая иллюзия»: если вчера ваш потенциал был 100, а фактический ВВП 105 (перегрев +5%), а сегодня ЦБ сказал, что ваш новый потенциал из-за санкций стал 90, то ваш ВВП в 105 автоматически становится «диким перегревом» (+15%), хотя физически в стране ничего не изменилось. 

Критики справедливо считают, что ЦБ использует статистические модели для «подгонки» потенциала под нужный ему диагноз «перегрева», чтобы обосновать жесткую ДКП.

     Что имеем в итого? ЦБ структурные проблемы (дефицит предложения) маскирует под макроэкономические (перегрев спроса). Инфляция объясняется ожиданиями инфляции, что снимает ответственность за реальные дисбалансы. ЦБ РФ сидит как скряга на сундуке на неоконсервативной модели, которая в условиях трансформационной, санкционной и милитаризованной экономики работает плохо, но признавать это регулятор не желает.

     Поэтому, когда вы слышите от представителя ЦБ слова «перегрев» или «инфляционные ожидания», переводите их с «макроэкономического» на человеческий так: «Мы не хотим заставить экономику производить больше товаров в условиях нехватки людей и технологий, поэтому мы просто сделаем кредиты невыносимо дорогими, чтобы у вас пропало желание эти товары покупать».

     А злые языки уже шепчут о том, что дело тут не в теоретических подходах и экономических моделях, а в откровенном саботаже и диверсиях.