Бонус. Хаус смотрит «Лост»

Палата номер семь, отделение долгосрочной комы. Три кровати, три неподвижных тела, три монитора, пикающих в унисон. На стене — выключенный звуком телевизор. На экране — тропический пляж, пальмы, обломки самолёта. Субтитры бегут по нижнему краю.

Грегори Хаус развалился в кресле, закинув больную ногу на подлокотник. На коленях — открытый пакет попкорна. Рядом, на соседнем кресле, сидел Уилсон и устало тёр переносицу.

— Ты пришёл, — сказал Хаус. — Я уж думал, ты передумал.

— Я не передумал. Я просто надеялся, что это шутка.

— Сериальный вечер с коматозниками — шутка? Обижаешь. Это культурная традиция. Лучшие зрители в мире: не болтают, не спойлерят, не жалуются на качество картинки. — Хаус кивнул на экран. — Смотри. Они как раз сверлят череп на каменном полу пещеры. Это великий момент. Полевая трепанация в свете фонаря на батарейках.

Уилсон посмотрел на экран. На экране Джек и Джулиет склонились над Аной. Скальпель, титановый винт вместо сверла, кровь. Джулиет говорила что-то — Хаус читал субтитры и кривился.

— «Ты уводишь вправо. Смотри на шов, а не на инструмент», — прочитал он вслух и фыркнул. — Нейрохирург, блин. Ты в пещере, у тебя пациентка с субдуральной гематомой, давление падает, а ты уводишь винт вправо? Серьёзно? В Принстон-Плейнсборо за такое отстраняют от операций.

— Они на необитаемом острове, Грег, — сказал Уилсон. — У них нет выбора.

— У них нет КТ, нет мониторинга, нет нормального отсоса — и они делают трепанацию голыми руками. — Хаус бросил в рот горсть попкорна. — Либо я восхищён, либо мне страшно. Не решил.

На экране появились новые субтитры. Джулиет сказала: «Она всё равно не выживет. Перелом таза, разрыв селезёнки, внутреннее кровотечение».

— Ага! — Хаус ткнул пальцем в экран. — Вот! Я же говорил. Трепанация — это героизм ради героизма. Они сняли внутричерепное давление, молодец, медаль, а селезёнка тем временем тихо убивает пациентку. Приоритеты, доктор Шеппард.

— Ты хотя бы знаешь, о чём этот сериал? — спросил Уилсон.

— Понятия не имею. Там какой-то Монстр из дыма, ходячие покойники и мужик с посохом, который читает псалмы. Полный бред. — Хаус жевал попкорн. — Но медицина мне нравится. Смотри.

На экране Джек склонился над ногой Майкла. Либби подавала инструменты.

— О, радиолог! — Хаус оживился. — Смотри-смотри, Уилсон. Радиолог ассистирует на ортопедической операции. Это всё равно что дантист делает шунтирование.

— Ты преувеличиваешь.

— Ничуть. Она держит зажим как ручку. Пальцы не там. — Хаус прищурился на экран. — Но руки не дрожат. Плюс. На Острове, где нет нормальных врачей, радиолог — это хирург. Парадокс выживания.

Уилсон вздохнул.

— Ты серьёзно смотришь это ради медицинских ошибок?

— Я смотрю это ради медицинских чудес. Они делают то, на что в нормальной больнице нужно разрешение, страховка и три подписи. А тут — скальпель, фонарь, и поехали. Мне это нравится. — Хаус кинул ещё попкорна в рот. — Если бы я попал на этот остров, я бы уже всем сделал по трепанации. Профилактически. Мало ли.

— Ты бы умер в первый день от отсутствия викодина.

— Детали.

На экране Клэр рожала. Джулиет командовала: «Тужься». Крик Аарона разорвал тишину. И одновременно — тишина в другой части пещеры. Ана выдохнула и не вдохнула снова.

Хаус перестал жевать.

— Параллельный монтаж, — сказал он тихо. — Рождение и смерть в одной точке. Это красиво. Они даже музыку не стали добавлять. Просто два звука. Первый крик и последний выдох.

Уилсон посмотрел на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Я всегда серьёзен, когда дело касается хорошей драматургии. Не путай цинизм с отсутствием вкуса.

Они смотрели дальше. Чарли стоял у костра. Пакетик падал в пламя — белая вспышка. Хаус хмыкнул.

— Наркоман бросил наркотик в момент рождения ребёнка. Символизм. Чувак думает, что если новая жизнь пришла, то старая автоматически исчезла. — Он покачал головой. — Не исчезнет, приятель. Ломка будет завтра. И послезавтра. И через месяц. Но жест хороший, спору нет.  Знаешь, Уилсон, нам такого не хватает.

— Чего именно?

— Вот такого размаха. — Хаус повернулся к нему. — Например смотри: я схожу с ума от викодиновой ломки, Форман  везёт меня в психушку — скажем, в «Санта-Розу», — а в это время Кэмерон выходит замуж. За кого-нибудь. Например за Чейза. И всё это в одно и то же время.

Уилсон моргнул.

— Ты понимаешь, что это звучит так, будто ты думаешь, что мы снимаемся в сериале?

— А ты уверен, что мы не в сериале? — Хаус прищурился. — Ты когда-нибудь видел, чтобы столько редких болезней собирались в одной больнице? В одном крыле? В одном враче? Тут либо я гений, либо у нас дерьмовые сценаристы.

Уилсон покачал головой.

— Я не буду инсценировать твой психоз.

— Жаль. Свадьба Кэмерон и Чейза была бы отличной сюжетной аркой. Хотя бы для спин-оффа.

Он бросил в рот последнюю чипсину и уставился в экран, где волны накатывали на песок. 

— Кстати, ты заметил, что тот мужик с посохом так и не закончил псалом? На середине оборвали. Плохой монтаж. Надо будет написать жалобу.

— Кому?

— Не знаю. Тому, кто всё это пишет.

Сойер сидел на песке у океана. Кейт подошла и села рядом. Тишина. Волны.

— А этот парень мне нравится, — сказал Хаус. — Она умерла у него на руках, а он не убежал. Не напился. Не начал крушить всё вокруг. Просто сидит и смотрит, как волны уходят в темноту. Настоящий мужик.

— Ты себя с ним сравниваешь? — спросил Уилсон.

— Нет. Я сравниваю его с тобой. Ты бы уже плакал в жилетку медсестре. — Хаус бросил Уилсону пакет с попкорном. — Держи. Я наелся.

На экране Саид стоял у входа в пещеру. Клэр подняла голову, увидела его. Улыбнулась. Саид не улыбнулся, но что-то в его лице изменилось.

— А этот — самый опасный, — сказал Хаус. — Молчит, смотрит, прячет компас в кармане. Знает всё наперёд. Бывший военный, да?

Уилсон вгляделся в экран.

— Похоже на то.

— Бывшие военные — плохие пациенты. Они не жалуются. Не просят. Умирают молча. — Хаус поднялся, морщась от боли в ноге. — Ладно, на сегодня хватит. У коматозников сеанс окончен.

— Ты будешь смотреть дальше?

— Конечно. Там ещё парень с посохом не раскрыт. И компас чей-то. И ребёнок этот странный — Аарон. Мне нужно знать, выживет ли нога того мужика с переломом. — Хаус похромал к двери. — Завтра, в то же время. Приноси чипсы. Попкорн надоел.

— Почему я должен приходить?

— Потому что твоя бывшая жена — та блондинка, которая подавала зажимы.

Уилсон замер. Он посмотрел на экран — на Либби, которая вытирала руки о тряпку.

— Это не…

— Да ладно, Уилсон. — Хаус стоял в дверях и ухмылялся. — Я же говорил: лучшая драматургия.

И вышел, оставив Уилсона в тишине палаты, под пиканье мониторов, под бегущие субтитры на экране, где океан накатывал на песок, а Сойер смотрел на звёзды, думая об Ане.

—

Продолжение следует.