Соседский Wi-Fi

Интернет закончился во вторник в 11:40. Провайдер не стал присылать ко мне коллекторов с паяльником, а просто перекрыл вентиль. На роутере загорелась красная лампочка — с такой же пугающей отстраненностью микроволновка сообщает, что ваш суп нагрелся вместе с тарелкой.

Я откинулся в кресле. Мой банковский счет давно перешел из сферы экономики в область абстрактного искусства, поэтому оплатить тариф я не мог. Но через двадцать минут заказчик должен был прислать правки по проекту. Если я их не скачаю, мне не заплатят. А если мне не заплатят, ужинать я буду водой из-под крана с ароматом хлорки и несбывшихся надежд.

Я открыл список доступных Wi-Fi сетей. Среди унылых «TP-Link_77» и «Katyusha_5G» зияла черная дыра открытого доступа. Сеть была без замка, но называлась красноречиво: «Не подключайся_умрешь».

Любой человек с инстинктом самосохранения прошел бы мимо. Но я был фрилансером в вытянутых серых трениках, а в этом агрегатном состоянии человек уже не боится ни смерти, ни порчи, ни звонков со скрытых номеров. Он боится только остаться без правок.

«Вызов принят», — ровно сказал я вслух и нажал «Подключиться».

Но демиург из соседней квартиры оказался эстетом садизма. Подключение прошло, вот только сигнал мигрировал по моей жилплощади, как стая пугливых сусликов. Сеть жила своей жизнью, появляясь только в геопатогенных зонах квартиры.

Первый байт трафика я поймал на кухне. Для этого мне пришлось встать левой ногой на табуретку, правую закинуть на подоконник, а ноутбук прижать экраном к морозному стеклу. В этой позе раненого кузнечика, познающего дзен, я простоял семь минут. Сигнал пульсировал с частотой один раз в вечность. Дворник внизу перестал мести снег и смотрел на меня, опершись на лопату. Я смотрел на него. Мы оба понимали, что находимся на социальном дне, просто я при этом еще и держал макбук над головой. Как только я попытался обновить почту, у меня дрогнула икра, табуретка скрипнула, и сеть рухнула.

Я стиснул зубы. Началась охота. Я ходил по квартире с открытым ноутом, словно ловец привидений. В ванной индикатор робко моргнул. Опытным путем выяснилось, что интернет стабилен только в одной точке. Мне пришлось лечь животом на стиральную машину, обхватить ее руками, а левую щеку плотно прижать к кафелю возле унитаза. Мой позвоночник изогнулся в идеальный скрипичный ключ, исполняя симфонию раннего остеохондроза.

Холод от стиралки пробирался под футболку. Я излучал такую токсичную концентрацию воли, что, казалось, тараканы за плинтусом на всякий случай начали собирать чемоданы. Полоска загрузки ползла со скоростью парализованной гусеницы. Я висел на стиральной машине, слившись с сантехникой в единый кибернетический организм, и терпел. Мое достоинство растворилось в трубах.

Дзынь. Письмо загрузилось. Я затаил дыхание, скосил глаз на экран. Заказчик, Аркадий Петрович, прислал ответ. «Доброе утро! — гласило письмо. — Мы тут посмотрели ваш дизайн и поняли, что нам нужна не агрессивная экологичность, а, знаете, такая добрая, пушистая премиальность. Переделайте всё. Да, и логотип сделайте на 3% веселее. Хорошего дня!»

Я лежал на стиральной машине в обнимку с фаянсовым бачком. Тридцатилетний мужчина с высшим образованием. Я только что рисковал заработать грыжу и воспаление легких ради того, чтобы меня попросили нарисовать «веселый логотип» бесплатно.

Тихо закрыв крышку ноутбука, я сполз на пол. Спина издала звук рвущегося пергамента. Абсурд происходящего ударил меня по лицу мокрой тряпкой реальности.

Я вышел на лестничную клетку. Подошел к массивной железной двери шестьдесят восьмой квартиры, откуда бил сигнал. Нажал на звонок. Дверь с лязгом открылась. На пороге стоял грузный мужчина в растянутой алкоголичке. От него пахло дешевым табаком и вековой усталостью человека, который знает, как устроен этот мир. Он хмуро посмотрел на меня.

— Я подключился, — спокойно сказал я, глядя ему прямо в глаза. Мужик напрягся, его кулаки сжались. — И что? — рыкнул он. — Ничего, — я вздохнул так искренне, что у меня хрустнула шея. — Я вас очень прошу. Умоляю. Поставьте на свой Wi-Fi пароль. Сложный. Спецсимволы, заглавные буквы, цифры. — Зачем? — опешил сосед. — Защитите меня от меня самого. Я только что сорок минут обнимал унитаз, чтобы узнать, что логотип должен быть на три процента веселее. Поставьте пароль. Оставьте меня в аналоговой пустоте. Я больше так не могу.

Сосед молчал секунд десять. Гнев на его лице сменился глубоким, почти пасторским состраданием. Он медленно достал из кармана мятую пачку сигарет. — Заходи, — тихо сказал он, отступая в темный коридор. — Чайник только закипел. Логотипы он рисует... Господи, до чего мы дожили.